Предназначение. Сын своего отца
Шрифт:
призраков. Но нет, ветер теребил бахрому на попонах их коней, а забрызганные грязью
сапоги приехавших крепко упирались в стремена. Вот и второй сверкнул пряжкой
оплечья, такой, которую он видел десятки раз там, в Рассе.
– Я протестую!
Хорд, подняв вверх правую руку, направил коня к судейской ложе.
– Ваше Сиятельство, господин Лорд-канцлер! Я протестую! Я подозреваю в этих
двух господах опасных преступников Эрга Донито и Кора Стоуна. На их арест имеется
несколько ордеров от различных должностных лиц государства. Эти господа виновны в
неподчинении прямому начальнику, нападении на него, разбое на дорогах и
государственной измене! Я требую, чтобы скрывающиеся от правосудия преступники
были изобличены и арестованы!
– Ваше Сиятельство, господин Лорд-канцлер! Пользуясь своим правом на тайну
рыцарского имени и правом вызова на поединок, мы обращаем Ваше внимание на
недостойную рыцаря попытку господина Хорда уклонится от предложенного нами боя.
Народ громко загалдел, и главному судье пришлось сделать паузу, прежде чем
вынести решение.
– Основываясь на праве любого, имеющего рыцарское достоинство, вызвать на
поединок победителя турнира, а также праве на тайну рыцарского имени, я отклоняю
протест господина Хорда. Прошу господ.., м.., вызвавших на поединок господина Хорда, подтвердить сво обязательство открыть сво инкогнито по окончании поединка,
Исповедник Пола подтвердить принадлежность этих господ рыцарскому званию.
– Я подтверждаю свою готовность открыть мо имя по окончании поединка.
– Я подтверждаю свою готовность открыть мо имя по окончании поединка.
Поднявшийся из королевской ложи Исповедник медленно наклонил голову:
– Я подтверждаю рыцарское достоинство этих господ.
– Господа, вы можете сразиться с господином Хордом. Прошу вас определиться с
очердностью схваток.
195
– Простите, Ваше Сиятельство. Но наш вызов выходит за рамки простого
турнирного поединка. Мы рассматриваем его как вызов чести. Мы не можем допустить, чтобы победителем турнира стал человек, недостойный звания рыцаря. У нас имеются
неопровержимые доказательства, что господин Хорд виновен в неоднократных
покушениях на убийство, убийстве невинных гражданских лиц, а также участии в
заговоре против государства. Подобные обвинения мы выдвигаем и против друга и
помощника господина Хорда, господина Отара, десятника из замка Расс. И мы оба
требуем совместного поединка с обоими указанными господами.
Поворот для Лорда-канцлера оказался чрезвычайно неожиданным. Он беспокойно
оглянулся на своих помощников. Те молчали, словно набрали в рот воды.
– Э... Господа... гм... не назвавшие своих имн... выдвинули слишком... серьзные
обвинения... Я бы даже сказал... близкие к оскорблению... Готовы ли господа Хорд и...
Отар принять этот вызов?
– Да, Ваше Сиятельство! Ни я, ни господин Отар не можем не ответить на подобное
оскорбление! От своего имени и от имени господина Отара я даже требую поединка.
Также я требую, чтобы в этом поединке разрешалось применение оружия на поражение!
Пусть эти господа кровью ответят за свои наглые оскорбления! Господин Отар будет
готов к поединку через несколько минут.
Из королевской ложи за перепалкой у судейской ложи наблюдали чрезвычайно
внимательно, но долетавшие до Нерля отдельные слова не позволяли судить о
происходящем в полной мере. Когда же противники разъехались в разные стороны, Лорд-
канцлер пришл с пояснениями.
– Кажется, мне уже докладывали, что господа Стоун и Донито арестованы. Верно,
господин Хо-Линь? И ещ мне доложили, что произошл несчастный случай, и они
оказались съедены заживо хищниками.
– Клянусь, Ваше Величество, я доложил Вам то, что видел собственными глазами и
слышал своими ушами!
– Он говорит правду, -заступился за рыцаря королевской охраны Исповедник.
– Так это не Стоун и Донито?
– Мы узнаем после завершения поединка, -сдержанно ответил Пол.
– Они имеют
право на тайну рыцарского имени.
– Да, Ваше Величество. Это старый закон... Меня беспокоит другое: они обвинили
Хорда в чудовищных преступлениях...
Нерль задумался. Последние дни были для него не самыми счастливыми в жизни.
Над головой сгущались тучи. Нордийцы, дочь, а теперь ещ и какой-то заговор. Сначала о
нм говорили со слов Хорда, а теперь в нм обвиняют самого сотника. Кому верить?
Никому не известным людям, боящимся даже лицо открыть, или честолюбивому, но уже
проверенному воину?
– Любопытно. Кажется, сегодня Хорд приглашн на Совет?
– Да, Ваше Величество.
– Пусть там окажутся и эти двое. Если они - Донито и Стоун, то - в кандалах.
Канцлер кивнул, но тут же опомнился:
– Но я разрешил им биться на поражение...
Король скривился.
– Надеюсь, что кто-нибудь, да уцелеет.
Исповедник смиренно склонил голову и добавил:
– Пусть их рассудит Всевышний!
Хорд ругался с остервенением, пока Отар, едва переставляя ставшие ватными ноги, облачался в доспехи. Сэмми, почуяв неладное, молчал, помогая другу хозяина. А бледное
лицо Отара вызывало ещ большее бешенство сотника.
– Ты что, струсил?
196
– Я никогда ещ не бился с покойниками...
– Да не покойники они, чрт возьми! Это ты меня обвл вокруг пальца! «Можешь
больше не вспоминать о них!»
– Альберт, я сам видел кровь на полу и огрызки вервок.
– Заткнись лучше!
К ограждению кабинки подошл Барц.
– А, господин Хорд! Как мне показалось из вашей беседы, Вам опять не повезло с
исполнителями... Насколько я понимаю, теперь Вы хотите лично попытаться отправить
этих молодых людей на тот свет?