Чтение онлайн

А что, запросто заклеит. Ладно. Запомним.

Сосед не вставал, и кормили его из каких-то тюбиков. Потом отстегнули от кольца и кровати, перетянули на качалку и увезли. Смотреть было трудно – только голова поворачивалась. Только и заметил, что перебинтован сосед на уровне живота и сукровицу сквозь бинты на правом боку. Аппендицит, что ли? Нет, это же бред какой-то! С аппендиксом и к стене приковывать? Или во время операции сел на белого коня? Бывает же и такое. Нет, а я? Нет, ерунда. А обхождение, а?

– Говорят, вы меня требовали? – вновь появился улыбающийся док.

– Да… Виталий Леонидович. Где я и что это у вас за порядки?

– Вы вот об этом? – поинтересовался он, притрагиваясь к моему заплывшему глазу.

– И об этом тоже.

– Да, порядки здесь строгие. Даже жёсткие, я бы сказал. Но вы скоро всё узнаете, и убедитесь, что так надо. Так просто необходимо. Обещаю, убедитесь. А пока, давайте кое-что уточним в вашей истории болезни. Вот вы говорили, что раньше буйствовали…

Его явно насторожило моё предположение. Да пошёл он!

– Ничего такого я не говорил. А подумал так потому, что вот, прикованный. А кого вот так? Только буйных.

– Логика железная. Вы, кстати, где работаете?

– Временно безработный.

– Мг, мг. Сейчас таких временных много. А чем на жизнь эээ перебиваетесь?

– Небольшое тётушкино наследство. Наверное видели. В кейсе.

– По-моему, никакого кейса не было. Сообщу администрации. Чем в детстве болели?

– Да… ничем, пожалуй.

– Ничем-ничем?

– Да нет же! А в чём дело?

– То есть вы можете утверждать, что абсолютно здоровы?

– Но док, я ничего не утверждаю. В чём дело-то?

– У вас очень редкая группа крови и изумительный ДНК – анализ.

– Я рад, но это не основание держать меня в кандалах.

– Да нет же, вы не понимаете, Виталий. Вы просто эээ спаситель для многих неизвестных вам людей.

– Конкретнее, док.

– Ваши органы абсолютно здоровы, мы протестировали за ваше эээ беспамятство.

Шрамики только поверхностные. Не то, что вот у этого, соседа вашего – только почки и… да и то, чистить пришлось. А у вас, кроме того, должна быть исключительная совместимость.

– Это что, на донорство намекаете? Так я против. Убеждён, что природа мне ничего лишнего не отмерила. Так что, давайте на этом закончим.

– Давайте. Со мной вы закончите, с вами закончат другие. И не обижайтесь. Ничего личного. И не дёргайтесь так, не дёргайтесь. Себе дороже.

– Ублюдок!

– Я бы не советовал. Всё- таки, я решаю, в какой последовательности эээ получать донорские органы. Знаете, на вас мы сможем попробовать даже пересадку глаз.

Побудете в темноте.

– Старая сволочь!

– Потом только одну почку. Они у вас замечательные и вторая справится одна.

Недолго ведь.

– Ты садюга? Тебя в юности опустили, и ты до сих пор злобствуешь?

– О! Подсказали. Есть желающие и на детородные органы. Это, конечно, только в порядке эксперимента, но… А потом эвакуируем и вторую почку.

– Старая опущенная скотина!

– Нет! До этого мы ещё снимем лицо. Найдутся желающие. А сердце здоровое, выдержит. И только потом – всё остальное. Да, забыл сказать. Для спокойствия мы у самых эээ беспокойных ещё можем ампутировать руки и ноги. Для экспериментов.

Так что, лучше быть повежливее.

Я плюнул и удачно попал. "Старая скотина" оказалась в этом отношении очень брезглив и помчался из моей палаты, давясь рвотой. Правда, долго торжествовать мне не пришлось. Его место занял тот самый санитар. Вот уж точно, садюга так садюга. Так бить лежачего, та ещё прикованного! И хотя не в жизненно-важные органы, но в самые болезненные места! Он явно ждал крика, потому, что добившись этого, радостно заухмылялся. Правда, экзекуцию не прекратил. Рано или поздно это должно было случится и я вновь провалился в беспамятство.

А теперь это уже была не палата, а какая-та чёрная дыра. Ну, не совсем чёрная, я продолжал видеть в темноте. Сосредоточился. Так. Не один. Койки справа и слева.

Подёргался. Прикован, но теперь только за правую руку. Сел. Всмотрелся.

– Ты кто? – светлеющему пятну на соседней кровати.

– Уже почти никто, – тоскливый мужской голос.

– Ну почему же? В нас ещё много чего, – это сосед, нет, соседка справа.

– Люди, я не пойму, это что, не сон?

– Не поймешь? Это тебя здорово траванули, а? Тоже в барчике?

– Угу.

– Тоже, когда никого не было?

– Угу. Нет, наверху милиция была, а меня там, в подвальном спрятали. Потом рюмка коньяка – и…

– Нет. Меня сразу за столиком. Утром кофе зашёл попить.

– А я – вообще съесть мороженого. Ночь выпускной гуляли, возвращалась, а там вывеска "нон стоп".

– Выпускной? Это соседка, тебе…

– Да… Было.

– Как это " было"?

– Ты что не понял, дядя? Для нас всё окончилось! Всё "было"! Я их просила, я их умоляла, а они…, – девушка страшно, с воем разрыдалась.

– Ну ничего, ничего пока, Свет, у тебя ещё только…, – пытался успокоить её мой сосед. По голосу, этакий добродушный здоровяк. Понесло же его на эту утреннюю чашечку кофе! Да, и там за столом, значит, не пьяный лежал? Это я на самом деле кого-то спас своим появлением.

– Надо надеяться. Может, ещё спасут. А с одной почкой люди живут запросто, – продолжал тот успокаивать девушку.

– А кто здесь ещё? Сколько нас? Что – то не вижу в темноте.

– В темноте? Да у тебя повязка на глазах. Господи, Господи, господи помилуй, – в ужасе зашептала Света. – они что, и… и…

– Да нет! Я же вижу! Вот, сделай что-нибудь. Ага, рукой помахал, да? Темно только.

– Фффу-у-у. я тоже сначала подумал, что тебе "того". Михаил меня зовут. Там – Светка. А в дальнем углу – Костик. Но он уже… Сегодня наверняка повезут за последним. Потом уже я. Или Светка. Это уж, что понадобится и кому.

– Ты так просто рассказываешь.

– А! Кричал, рвался, а чего добился. Вот, теперь на обрубках. Да, я же говорил.

Пришли за Костиком.

Какое-то мелькание белых пятен. Нет, ну действительно, много ли увидишь через бинты? Свободной рукой я потрогал повязку. Вроде бы и не больно. Но пусто.