Чтение онлайн

– Посидите пока в палате, к вам скоро Аркадий Степанович зайдёт. Потом пойдёте на завтрак.

Ещё раз всхлипнула и ушла.

Я несколько раз прошёлся по палате, разминаясь. Отличная выдалась ночка – и убил, и поспал. Не скрою, мне всегда было интересно, могу ли я как-то воздействовать на внутренние органы выборочно, не затрагивая остальное тело. Вот и узнал. Однако дорогой ценой. Что могло случиться, если б у меня не получилось вернуться и я отрубился прямо в коридоре, не хотелось даже думать. Я лёг обратно на кровать, стараясь на всякий случай держаться от стены подальше. Интересно, такие фокусы здесь каждую ночь или мне повезло попасть в график кормёжки?

Постучав в открытую дверь, зашёл главврач. Он был мрачен и заметно расстроен.

– Доброе утро, Михаил. Как спалось?

– Доброе, Аркадий Степанович, – я сел, – спасибо, неплохо, даже вроде выспался. А что тут у вас случилось? Медсестра сказала, с уборщицей что-то?

– Инфаркт у Нины Михайловны, – кивнул врач. – Милая женщина, всю жизнь клинике отдала.

Он рассеянно замолчал, затем словно вспомнил о моём присутствии, снова заговорил:

– У нас сегодня с вами должны были быть процедуры, но их придётся перенести. Родственников у Нины не осталось, поэтому я буду весь день занят оформлением и похоронами. Да, и что это у вас?

Аркадий Степанович взял мою левую руку, посмотрел на красное пятно у кисти.

– Похоже на аллергическую реакцию к препаратам. После завтрака зайдите к сестре, она обработает и наложит повязку. Всё, отдыхайте.

Он резко встал и вышел. Просто поразительно. Столько переживаний из-за обычной уборщицы. Обычной, ну да. Сегодня же ночью загляну к вам в кабинет, не сомневайтесь.

Завтрак оказался на удивление сносным. Пшённая каша с парой кусочков бекона, вполне себе неплохой сыр, пара яблок и чай. Вообще, привыкнув к аскезе государственных медицинских учреждений, я был немного удивлён. Обстановка в больнице была на порядок выше даже многих столичных учреждений, что уж тут говорить про Челябинск, а тем более его пригород. Нормальная еда, нормальная мебель в палатах, даже развлечения в общем зале – всё это походило больше на какую-то американскую клинику, нежели на заштатный психоневрологический пансионат с госбюджетом в три рубля. Ещё один файлик в папочку «Странное». Итого на второй день пребывания:

– бабка-упырь,

– светящиеся стены,

– очень переживательный главврач,

– финансирование всей богадельни.

В самых смелых предположениях я не мог себе представить такой результат всего за сутки.

После завтрака зашёл на пост к медсестре, показал руку. Она кивнула, нанесла какую-то мазь и перемотала бинтом. Привыкая к лёгкому жжению, я не торопясь пошёл в сторону общего зала, внимательно изучая витиеватые узоры трещинок, протянувшиеся по всему коридору. Они выползали из половины палат, перебирались на потолок, соединяясь в обширную сеть. Небольшой рукав уходил в сторону комнаты с надписью «Только для персонала», где я вчера устроил инфаркт милейшей Нине Михайловне, а основная часть исчезала где-то в районе общей лестницы.

Дойдя до зоны отдыха, снова уселся с книгой на диван, посматривая по сторонам в поисках первой жертвы. Под повязкой начало немного зудеть. Я автоматически почесал руку, оглядел ещё раз зал, и меня словно дёрнуло током. Примерно треть пациентов была с такими же повязками. У кого-то на руке, у кого-то на ноге. Сколько нас тут аллергиков собралось, просто удивительно. Ставлю свою годовую премию против банки с анализами, что все они пациенты Аркадия Степановича. Некоторые их них смотрели телевизор, кто-то бесцельно бродил, невнятно бормоча себе под нос. Я приметил краснолицего мужика, с виду вполне нормального, который сидел в одиночестве, методично собирая на столе пазл. Отложив книжку в сторону, зацепил первый свободный стул и подошёл к нему.

– Утро доброе, не помешаю?

Он поднял на меня взгляд, добродушно хмыкнул, кивнул головой на место рядом с собой.

– Отчего же, прошу к нашему шалашу.

Поставив стул со стороны кучки разноцветных квадратиков, сел, протянув ему руку.

– Михаил.

– Борис, – ответил мой новый знакомый, возвращаясь к поиску нужного кусочка картинки. – Вы же новенький? Я вас вчера заметил, осваиваетесь?

– Ну, типа того. Непривычное всё-таки место.

– А мне нравится, – он хохотнул, – кормят неплохо, тихо, спокойно.

– А вы…

– Алкоголик, – закончил за меня Борис. – Доча, сучка, всё ждала, пока подохну, чтоб квартиру захапать, а я никак. Пил да пил, в своё удовольствие. Здоровье-то у меня лошадиное, полжизни на домне отпахал, пока жена не померла. Потому и запил, а остановиться уже не смог. О, вот ты где, гадёныш.

Он взял цветной фрагмент из разбросанной кучи и положил на нужное место.

– Радикальный метод, чтобы остановить запой…

Я нашёл следующий и подал ему.

– Да если б я сам! Говорю же, доча, сучка, сбагрила сюда, почитай почти месяц как. Даже не навестила ни разу, хату уже поди на себя переписала.

– Дети – цветы жизни на могиле родителей.

– Эт точно, – снова рассмеялся он. – А вы тут какими судьбами?

– Хожу по ночам.

– Как так? – от удивления Борис оторвался даже от поиска очередного кусочка картинки и посмотрел на меня.

– Ну вот так, заснуть могу в кровати, а проснуться на кухне или в коридоре. Или вообще на улице.

– Слышал про такое, но думал, выдумки, честно говоря. Бывает же.

– Ага, меня поэтому сам главврач взял, говорит, интересный случай.

– Это Аркадий Степаныч штоль? Хороший мужик, тоже со мной возится. Даже вон, – он кивнул на коробку с пазлом, – картинки приносит иногда новые.

Ну просто врач года, куда ни глянь.

– Мне только таблетки прописал пока, сегодня должны были что-то делать, но ему уехать пришлось из-за того, что с уборщицей случилось.

– Вы про Михалну? Да-а-а, жаль, смешная бабулька была. Всё ругалась на меня, что по помытому хожу.

Борис сокрушённо покачал головой.

– Вот ведь судьба – помереть на работе, не позавидуешь. Я как представил, что в цеху у себя отъехал… мужики бы не поняли.

– А вы ночью ничего не слышали? Может, она помощь звала?

– Да какой там! Я сплю как убитый.

Я специально зевнул, прикрыв рот рукой.

– Я вот тоже вроде спал мёртвым сном, только всё равно не выспался. Разбитый весь какой-то проснулся.

Эффект зевка сработал, как всегда. Борис повторил за мной, да так сильно, что глаза немного заслезились.

– Такая же ерунда! Последнее время как ни проснусь, так словно лётку всю ночь пробивал на смене, аж вставать неохота. Но Степаныч говорит, это… как же его… реакция организма на абстинентный синдром! Скоро пройдёт, короче.

Ну да, добрый доктор врать не будет. Почему-то я подозреваю, как именно это пройдёт.

– А это у вас что?

Я показал на забинтованное запястье.

– Да хрен его знает, аллергия какая-то, на таблетки.

Он снова мощно зевнул и отодвинул от себя собранную наполовину картинку.

– Пойду вздремну до обеда, глядишь, зевать перестану.

Борис встал.

– Ну а вам, Михаил, добро пожаловать, как говорится.

Хорошая беседа получилась, содержательная. Пока выходило, что «донорами» становились люди с достаточно крепким здоровьем. Или, судя по другим отчётам, которые я изучал ещё в Москве, одинокие алкоголики. Оранжевая дрянь высасывала энергию из них по ночам, заставляя страдать по утрам от упадка сил. И если даже я, у которого этой энергии хватало и на день, и на ночь, почувствовал себя не очень, то что же происходило с обычными людьми? Как сказал Борис? «Будто лётку всю ночь на смене пробивал». Хорошее сравнение, а учитывая, что он ушёл подремать в одиннадцать утра, вполне правдивое. И ещё более очевидно, что конец у всех доноров один – урна с инициалами. Я огляделся по сторонам в поисках нового собеседника, но тут в голову закралась шальная мысль. А что, если мне тоже сейчас прилечь, «подремать»?