Чтение онлайн

Анна с Колом исчезли. Елисей подошёл к Петру.

— Можешь расположить сестру в лазарете, — не дожидаясь, что скажет Елисей, разрешил он. — Тот домик, куда направился Кол с твоей знакомой. Поговорим позже. И да, без оружия, даже здесь, лучше не ходить, — добавил он очень серьёзно и сурово и протянул «Варяг».

Как этот пистолет до сих пор остаётся с ним — Елисей не понимал, но уже сумел к этому привыкнуть. Он взял пистолет и сунул за пояс, где он ему обычно не мешал. Хотя теперь он не отказался бы раздобыть кобуру.

Он вернулся к фургону, взял Яну на руки и понёс в обозначенный лазарет. Им оказался крошечный домик, в котором собрали, наверное, большинство кроватей, что смогли отыскать в этой деревне. Две трети были заняты. Елисей заметил Анну, склонившуюся над рыжим мальчиком. Она чем-то была занята, а чем Елисей не видел — она стояла к нему спиной.

Елисей уложил Яну подальше, в самый угол у окна. Она открыла глаза, улыбнулась ему и заснула вновь. Он заботливо укрыл её одеялом и сел рядом.

— Эх, сестрёнка… Выздоравливай давай. Без тебя скучно.

Неожиданно для него самого глаза его наполнились слезами. Он отвернулся ото всех, глядя только на Яну. Он взял её руку в свои.

— Я сделаю всё, всё, что в моих силах, — пообещал он.

Она, естественно, не ответила. Яна глубоко спала и, вероятно, совсем его не слышала.

— Как она? Всё так же спит? — спросила подошедшая Анна.

— Да, как и обычно, — подтвердил её слова Елисей, не поворачивая лица, на котором всё ещё блестели капельки слёз.

— Мы ей поможем, обязательно поможем.

— Что? — не понял Елисей.

К ним подбежал тот рыжий парень — Кол — с окровавленным бинтом в одной руке и с белой баночкой в другой.

— Что дальше? — спросил он резко. Было видно, что он сильно перепуган.

— Потом, Елисей, у меня теперь есть обязанности, — сказала она спокойно и оставила его наедине с сестрой.

Слова Анны сильно озадачили Елисея. Ему захотелось подойти к ней, оторвать от дел и расспросить, правильно ли он её понял. Что это значило? Она может ему помочь? Возможно. Ведь она сказала, что разбирается в биологии. Но мешать ей он не решился, хотя и на душе у него скребли обезумевшие, непоседливые кошки. Ему казалось, что решалась судьба его сестры.

Елисей посидел ещё минутку, а потом покинул развалины, которые местные называли лазаретом. На входе он встретил Егора.

— Как твоя сестра? — спросил он.

— Всё так же.

Егор уставился куда-то вдаль и задумчиво проговорил:

— Разве мог неведанный предмет появиться здесь, на Земли, и охватить всю планету? Я хочу сказать… Мне кажется, это не инопланетный организм. Его создали некие, кто гораздо ближе к человечеству.

Елисей ничего не понял и вопросительно на него посмотрел. А Егор глянул на него.

— Придёт время, когда правда нам откроется. Ладно, не буду пудрить тебе голову. Император тебя желает видеть, — сказал он насмешливо. — Пойдём, проведу.

Они миновали несколько ветхих домов, как вдруг у Елисей созрел вопрос.

— Почему вы обосновали лагерь здесь?

— Место тихое, нелюдное. Последнее население покинуло деревню несколько десятков лет назад. Дома здесь не просто старые, они древние, после Второй Мировой их построили вроде. Но потом, в нулевых, их постепенно стали покидать. Время сыграло свою шутку. И ты видишь, что видишь. Природа в гармонии с остатками трудами человеческими. Заросло всё дико, но так даже лучше. Меньше глаз смотреть будет. Мы пришли.

Перед ними оказался краснокирпичный дом. Окна были разбиты, по рамам скреблись могучие ветки; под стенами высилась крапива; у входа затоптаны подорожники и «собачки» (или просвирник); дверь вовсе отсутствовала.

— Заходи, — сказал Егор. — Увидимся позже.

Елисей переступил через порог. В углу он сразу заметил свет — горел крохотный огонёк. Он направился к столу, на котором тихо пошёптывало пламя в низенькой железной баночке из-под консервов, внутри поблескивала маслянистая жидкость.

— Так, Елисей, — Император оторвался от запачканных листов бумаги, на которых что-то рисовал и чертил. — Как я могу называть тебя иначе?

— Лис, — тут же ответил Елисей.

— Хорошо. Садись, — он указал на стул, что стоял напротив стола. — За пределами лагеря мы используем прозвища, чтобы скрыть настоящие имена. Это понятно?

— Но зачем? Какой смысл?

— Во-первых, у нас есть враги, они могут что-то знать о ком-то из нас или иметь что-то, что может оказать на нас влияние, это нехорошо. Если те же бандиты скажут Егору, что его родители выжили, понимаешь какие последствия могут быть?

— Печальные.

— То-то. Во-вторых, так мы скрываем, кто прячется за маской, составляем портрет на основе прозвища. Ну, скажем, о чём ты подумаешь, если услышишь «Волшебница»?

— О том, как это девушка делает что-либо профессионально, так, что получается волшебно.

— В точку. Её станут боятся. Отсюда вытекает третье — самое важно. За прозвищами закрепляется статус, узнаваемость, популярность, если можно сказать. — После долго тишины он продолжил: — Да просто нужны нам прозвища! Нужны другие имена... Чтобы забыть прежнею жизнь. Сейчас нет времени оглядываться назад. — Взглядом он упёрся в потолок.

— Что ж, вполне убедили, — нарушил вновь нависшую тишину Елисей.

— Тогда наконец к делу. Кем ты себя представляешь, чем бы хотел заняться в нашем лагере?

Елисей призадумался.

— Последнюю неделю я только и делал, что катался на машине.

— Хм, если хочешь, можем принять в отряд. Но у нас серьёзный отбор.

— А чем предстоит заниматься?

— Отстаивать территорию, отбиваясь от врагов — заражённых или бандитов, — искать провиант, одежду и прочее, докладывать о интересных и возможно важных наблюдениях и сообщать информацию. Работать на благо лагеря. Наверное, важнейшая цель на текущей момент — найти иное убежище. Не знаю точно, что им может оказаться. Возможно, какой-нибудь заброшенный комплекс, фабрика… Такая территория, на которой можно выстроить прекрасную оборону.

— Да, думаю, заниматься таким по мне, к тому же, у меня схожая цель, в плане поисков. Вы знаете что-нибудь о учёных?

— Вообще ничего. Ну, разве что единожды наткнулся на радиочастоту. Там сообщалось о какой-то «Ветви Ивановского». О последнем оплоте человечества. Что-то про учёных и военных. Но потом пошли помехи. Больше я на это сообщение не натыкался.

— «Ветвь Ивановского», — повторил Елисей. — Хоть что-то.

— А зачем тебе учёные?

— У меня есть к ним несколько вопросов.