Чтение онлайн

Как вчера, когда, готовясь играть в «салки на великах», мы долго-долго пытались разделиться на водящих и угоняющих.

Завершая разговор о территории, Мишка сказал:

— Представьте теперь, что мы встретили в поселке или где-то в лесу незнакомого нам человека. Что если это не гражданин нашего государства?

— Надо потребовать у него доказательств. Что он живет в поселке, — сказал Серж, — если не возражаешь, я хотел бы этим заниматься.

— То есть, ты хочешь заниматься охраной территории? Вместе с Перфильевым?

Я вздрогнул, услышав эту фамилию.

— Нет, я хочу один!.. Ну или с Пашкой… Охрана только в таком виде будет существовать?

— Ну не будем же мы выставлять отряды по периметру — народу не хватит, даже если всех жителей поселка привлечь… Хорошо, раз ты так хочешь, мы предложим Перфильеву отставку, — говоря это, Мишка незаметно подмигнул мне.

О боже, так он все-таки на моей стороне! Перфильева в отставку! Наконец-то справедливость!.. — поначалу я даже вздохнул с облегчением…

Но согласится ли он?

— … только ради тебя, Серж. Если же он упрется, будете выполнять эти обязанности на пару.

3. Государственный режим (касательно основной деятельности граждан): прежде всего, необходимо развивать в людях творческое начало. Как известно, однако, творчеством много не заработаешь, — а все сегодня стремятся заработать, «перспективы ведь какие открылись! И многие, главное, стремятся быть специалистами узкого профиля — чтобы проще и быстрее было продвигаться по карьерной лестнице».

Помню, я выкрикнул:

— Это просто отвратительно! Необходимо это искоренить.

— Гораздо эффективнее поставить людей в такое положение, чтобы им ничего не оставалось, кроме как соединить творчество с узкопрофильной деятельностью, — отреагировал Мишка, — чтобы это и был единственный способ заработать. И чтобы, в то же время, это доставляло им удовольствие.

Серж с недоверием покачал головой.

— Это невозможно сделать… чтобы всем? Нет…

— Ха-ха… это как посмотреть. То, что я придумал, решает проблему.

Все жители поселка-государства будут рисовать денежные знаки, чтобы обменивать их на продовольствие.

Все, конечно, после такого заявления опешили.

— Как так? — спросил кто-то из нас.

— Да так же! — упиваясь нашим недоумением, Мишка так и подскочил на месте и в полном экстазе принялся крутить ручкой перед искривленным лицом.

Совершенно неподражаемая улыбка-маска!

— Отказаться они от этого не смогут, потому что тогда помрут с голоду! Неужели вы не видите, что эта просто гениальная фишка. Кажется, это узкопрофильная деятельность, специализация. А на самом-то деле, живопись — это огромный мир, постигая который человек приобретает важную добродетель — разносторонность.

— Это идея мне нравится, — признала Олька.

— Нет, подожди-ка, я не понимаю… — вступил Серж, — деньги всегда печатаются по образцам…

— В том-то и дело, что теперь не будет никаких образцов, — в восторге перебил его Мишка.

— То есть, все будут рисовать купюры, как им вздумается? Любого достоинства?

— Нет, вот здесь, конечно, мы выставим ограничения. Думаю, максимальное достоинство купюры — сто экю. Вообще говоря, возможные достоинства будут устанавливаться законодательно.

— Нет, а… ну ладно, и дальше что?

Все будут проявлять максимальные старания в рисовании экю, потому что если художественные достоинства окажутся неудовлетворительными, купюра к обмену допускаться не будет.

— Кто же объективно это оценит? — спросил Серж.

— Государственная комиссия, конечно, — важно ответил Мишка, — верховная власть.

— Все будут рисовать одни стольники, чтобы побыстрее разбогатеть, — заметил Димка.

И тут Мишка озвучил еще один тезис:

К художественным достоинствам купюр большего достоинства предъявляются большие требования, и наоборот.

— Это и решит проблему, — заключил Мишка.

Пауза.

— Я все-таки… не понимаю, как эта система может изменить людей в лучшую сторону, — сказал, наконец, Серж, — я прямой связи не вижу.

— А вот в том-то и дело, что здесь ее нет. Любые меры, направленные на нейтрализацию конкретного недостатка, оказывают на человека воздействие поверхностное и не меняют его коренным образом. Иное дело фундаментальное воздействие — меняется само сознание человека, его мировоззрение, отношение к жизни.

— Люди будут только и делать, что рисовать деньги, — Серж говорил утвердительно и, по всей видимости, стараясь поймать Мишку на какой-нибудь логической неувязке.

— Люди будут посвящать себя творчеству — то количество времени, которое сочтут нужным.

— Все станут одухотворенными и добрыми.

— Ну… в упрощенном смысле, да.

— Нереально, — заявил Серж, — обязательно найдется кто-то, кто выбьется из общей массы.

— И не один, — поддакнул Пашка.

— Точно. И не один.

— С этим я, конечно, согласен.

— Здесь-то мы и будем делать внушение. А возможно и… — Серж многозначительно постучал кулаком правой руки о ладонь левой.

— Нет-нет.

Серж поджал губы. Мишка продолжал:

— Воздействовать мы будем гуманно и опосредованно. Как это будет выглядеть на практике? Приведу пример. Предположим, нам не нравится, как ведет себя какой-то конкретный человек. Разумеется, мы должны дать понять, что не удовлетворены. Но как это сделать? Не напрямую, потому что это может вызвать конфликт… — Мишка перевернул страницу в тетради, — …я здесь даже записал способ — на мой взгляд, совершенно потрясающий… Мы более внимательно начинаем относиться к творчеству человека, которого хотим изменить. К его купюрам то есть.

— Он это почувствует и вынужден будет подчиниться нашим требованиям, — сказал Серж.

— Нет, еще тоньше… Каким требованиям? Напрямую мы ничего не будем говорить. Мы назначаем вспомогательную литературу о живописи, которая должна помочь ему состояться как художнику — так мы скажем. Затем просим его высказать какие-то свои соображения о прочитанном. Он высказывает. «Нет, — говорим мы, — на самом деле ваша позиция неверна». И излагаем иную. Затем прибавляем ко всему прочему, что люди, которым свойственна его — неверная — позиция, присущи также кое-какие негативные качества: первое, второе, третье… называем те как раз, которые нас в нем и не устраивают. Они-то, мол, и препятствуют тому, чтобы правильно оценить творчество вообще и живопись в частности.