Чтение онлайн

– Да!
– в свою очередь изумленно вытаращился Студнев.
– Как догадался?!

– Не важно. После объясню!
– отмахнулся Ара.
– Слушай сюда! Ты, Миша, натолкнул меня на занятную мысль! Проволоку придется нейтрализовать. Верно! Но особая скрытность не нужна. Стрелять в нас вроде не собираются. Иначе давно бы грохнули. Поэтому задействуем волыны<Сноска Волына (жарг.) огнестрельное оружие.>. Целься в изолятор. Видишь ту белую хреновину?! А я попробую перебить саму проволоку. Потом пустим в ход упомянутые тобой чехлы! Ну... с Богом!!!

Достав пистолеты с глушителями, бандиты открыли прицельный огонь по верхушке стены и, расстреляв по полной обойме, в конце концов добились желаемого результата.

Перезарядив оружие, они более-менее удачно перемахнули через забор (Хилый, правда, раскорябал до крови руку) и, очутившись во дворе, настороженно огляделись.

– Смотри, братан, тачка чья-то левая!
– шепнул Михаил, указывая стволом "макарова-особого" на допотопную серую "Волгу", припаркованную возле крыльца.

– И впрямь "левая", - согласился Артур.
– Не нашей братвы, однозначно! Уж очень дрянная колымага! Пошли в дом, повидаемся с гостями Гавроша.

– А вдруг палить начнут?
– усомнился Студнев.

– Если бы хотели, давно начали, - резонно заметил Аванесян.
– Идем! Не фига менжеваться!..

Гости и сам Гаврош нашлись на третьем этаже, в рабочем кабинете Николая Викторовича. Все трое были мертвы. На посиневших лицах отпечаталось безмерное удивление. Смерть наступила мгновенно, о чем красноречиво свидетельствовали непринужденные позы трупов<Сноска Некоторые из упоминавшихся ранее нигерийских ядов приводят к моментальному разрыву сердца. (Посинелое лицо трупа - характерный признак обширного инфаркта.) Об этом же свидетельствуют непринужденные позы мертвецов. Они даже дернуться не успели.>.

Хранитель, в частности, умер, вольготно закинув ногу на ногу. Гостей Костлявая застала на обитом кожей диване, а Гавроша в кресле у стола, на краю которого лежал раскрытый золотой портсигар с семью сигаретами марки "Парламент". Каждый из покойников сжимал в сведенных судорогой пальцах потухший окурок.

– Похоже на быстродействующий яд!
– внимательно осмотрев мертвецов, сказал Ара.
– Осторожнее, Миша, ни к чему не прикасайся! А я незамедлительно свяжусь с шефом!!!

– Его знаю!
– взглянув на Шептицкого, хмуро буркнул Горыныч.
– Голимый мокрушник. Погоняла - Ксендз. Жадный тип, беспринципный. За деньги родную мать пришьет!!! Второй... Гм! Вероятно, такой же в точности... Думаю, Гаврош собирался кого-то ликвидировать. Втайне от меня! ...Ба-а-а! Он еще и портсигарчик свистнул! Невзирая на мой запрет!!!

– Что-о?!
– не понял Аванесян.

Ярошевич вкратце поведал о вчерашних событиях на квартире Сугробова.

– А сколько сигарет изначально находилось в портсигаре? поинтересовался Артур.

– Ну-у-у... десять... вроде, - поднатужившись, припомнил пахан.

– Теперь осталось семь, - констатировал Ара.
– Плюс три окурка в руках усопших. Той же марки. Гм, любопытное "совпадение"!!!

– Скончались в процессе курения!
– моментально сообразил Константин Павлович.
– Сигареты были отравлены!!! Либо мусор их оставил специально для нас, либо приберегал для своих подельников! Хитрая сволочь!!! Палец в рот не клади!!! "Парламент", кстати, мой любимый сорт. Закурил бы чисто машинально!.. Да-а-а!! Отсоветовав брать портсигар, спецназовец без преувеличения спас мне жизнь! Коля же польстился на бесхозное рыжевье и... поплатился собственной шкурой!!! Артур, обыщи жмуриков, - выдержав небольшую паузу, распорядился главарь группировки.
– Затем проверь вон те спортивные сумки у дивана. Постараемся выяснить, КОГО хотел убрать Гаврош...

Обыск занял немного времени, и по окончании его намерения покойного Николая Викторовича полностью прояснились.

– Полюбуйся, Палыч, - предложил Аванесян, раскладывая на столе найденные предметы: бумажку с адресом Никонова, связку из десяти ампул с нервно-паралитическим газом, два противогаза, пистолет "ТТ", финский нож, две пачки долларов, веревки, скотч и листок с булкинской информацией.

Ярошевич сделался мрачнее грозовой тучи.

– Сволочь Колька!
– сквозь зубы процедил он.
– Замыслил устроить Андрею бесследное исчезновение. А полученный им аванс наверняка собирался прикарманить! У-у-у, пидор гнойный!.. О мертвых нельзя плохо говорить, но... все равно пидор! Я же, дурень старый, майора подозревал!!! Трам-тарарам.
– Устыдившийся пахан покрыл самого себя отборнейшей бранью, хрястнул об пол собственные золотые часы и остервенело растоптал их каблуком.

– Это те самые противогазы и ампулы, которые ты выдал нам ночью тридцать первого марта перед визитом на квартиру Никонова, - неожиданно брякнул Хилый.

– Как они попали к Гаврошу?!
– взревел Горыныч.

– Не знаю, - недоуменно развел руками Михаил.
– Когда спецназовец... э-э-э... отпускал нас на волю, они оставались там, в квартире...

– Ты уверен?!
– зло сощурился Константин Павлович.

– Матерью клянусь!!!
– испуганно вскричал Студнев. Лицо парня побледнело от страха и покрылось бисеринками пота. "Небось решит, будто я сообщник проклятого Гавроша, и вмиг башку отвернет!
– затравленно подумал он.
– Дернул же черт за язык!!!"

– Верю, верю, успокойся, - словно прочитав мысли Хилого, криво усмехнулся пахан.
– Тебя я ни в чем не обвиняю. А спросил... ради профилактики!.. Здесь напрашивается только один вывод! Сукин сын давно спланировал убийство Андрея. Подгадал удобный момент, подъехал к пустой квартире (насколько мне известно, Никонов там больше не появлялся), вскрыл отмычкой замок и спокойненько забрал необходимый ему инвентарь!..

– ...Черт с ним, пидором дохлым!
– сглотнув слюну, резюмировал главарь.
– Позвоню-ка я лучше майору. Расскажу обо всем без утайки (возможно, он и сам заподозрил неладное), извинюсь за Кольку-говнюка и... надо наконец завершать операцию!!!

Вынув из нагрудного кармана мобильный телефон фирмы "Сони", Ярошевич начал деловито набирать номер. Михаил вздыхал с глубоким облегчением. Аванесян сосредоточенно изучал исписанный корявым почерком Гавроша лист бумаги.

Под потолком нудно зудела невесть откуда взявшаяся, не по-весеннему жирная муха. Три трупа безучастно взирали на происходящее стеклянными глазами...

6

"Всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые".

[Евангелие от Матфея. 7, 17]

7 апреля 2001 года. Деревня Козловка. 22 часа 15 минут

Вадим с Эдуардом сидели в противоположных углах комнаты и со звериной ненавистью посматривали друг на друга. Разлад между старыми приятелями начался сегодня утром. Причем повод к нему подал не психованный Глухарев, а относительно сдержанный Полянский!!!

– Козел вонючий!
– едва продрав глаза после тяжелого нездорового сна, хрипло обозвал он Вадима.

– Что ты там вякнул, гондон дырявый?!
– мгновенно взвился на дыбы тот.

И пошло-поехало...

Столь грубая, оскорбительная реплика Эдуарда объяснялась жуткими, необычайно реалистичными кошмарами, мучившими экс-омоновца на протяжении всей предшествующей ночи. Привиделось Полянскому, будто Глухарев оглушил его ударом по затылку, распял на бревенчатой стене и принялся медленно, со вкусом пытать, урча от садистского наслаждения. Эдуард орал, визжал, плакал, умолял приятеля о пощаде, но тот не желал ничего слушать и продолжал неторопливо терзать дергающееся в конвульсиях боли тело. Полянский потерял счет времени. По прошествии, казалось, целой вечности Глухарев-таки "насытился" мучительством, снял еще живого подельника со стены, погрузил в багажник "девятки", отвез к речке Вонючке и, злорадно хохоча, швырнул в воду. На этом мытарства экс-омоновца не кончились. На дне его встретило некое хвостатое, рогатое, кровомордое чудовище, восседающее на груде разложившейся человеческой плоти, повелело называть себя "Хозяином", когтистой лапой отхлестало Полянского по физиономии: "Для разминки", - как оно объяснило; сграбастало в охапку онемевшую от ужаса добычу и, утробно завывая, провалилось вместе с ней во внезапно разверзшуюся под ногами огненную бездну. Ощутив на коже нестерпимо палящие языки адского пламени, Эдуард заверещал пуще прежнего и только тогда сумел с грехом пополам проснуться... День напролет подельники злобно переругивались, постепенно свирепея, а к вечеру их отношения и вовсе накалились до предела.