Чтение онлайн

Плотно зашнуровав кроссовки, Тая выскочила из палаты — она промчалась мимо поста, заявляя медсестре, что выписывается из-за взрыва. На ходу, наплевав на крики, она позвонила Коту, Гордею, Зимовскому, зная, что мешает, зная, что отвлекает, но ей нужен был совет про магмодов из патологии. Звонок никто из мужчин не принял. Это ничего не значит. Они живы. Они не настолько глупы, чтобы умереть. Хотя Гордей часто тренируется в искусстве умирания, зараза такая! Они просто заняты. Тая сама все решит.

Она выскочила на лестницу, промчалась по ней в подвал, оттуда, вводя экстренный код, который ей когда-то сообщил дед, промчалась через подвал инфекционки, оттуда прорвалась в патологию магмодификаций, из подвала снова наверх в диагностическое отделение, чуток заморозив охрану и пугая этим медсестер. Она распахнула дверь ординаторской, в которой сидело трое врачей:

— Нужны мелкие формы магмодов! Срочно! Взрыв императорского маглева, много жертв. Нужны более или менее стабильные — Орлов и другие, кто согласится. Это распоряжение тайного советника Зимовского! — Тая нагло лгала, но что не сделаешь для спасения. — Все претензии ему! И живо! Иначе я сама вскрою все замки.

От мороза, летевшего от Таи прочь, разлетелась дверная ручка. Металл не любит низкие температуры… Тая так и не поняла, что все же сработало: имя Зимовского, ледяной холод, рвущийся из неё, или все же разум — все понимали, что во время катастрофы нужна любая помощь. Впрочем, транспорт им не выделили. Пришлось добираться на своих двоих.

Уже на повороте от поселка магмодов стало ясно, что дело крайне серьезное. От леса вдоль дороги остались голые стволы. Лесок между новым центром и промзоной все же устоял. Откуда-то поднимался в небо дым — только этого не хватало. Вместо домов перед вокзальной площадью руины. Новый вокзал сложился, как карточный домик. Дома в деревне за железной дорогой тоже пострадали. От маглева, вскрытого взрывом как консервная банка, остались только магнитные лыжи и раскуроченные стены вагонов. Старые рельсовые пути смело и покорежило, скрутив кое-где в веселые спиральки.

Всюду пыль, искры магимпульсов, не стихающие до сих пор, кровь и стоны. Если кто-то стонет, то он еще жив. Есть еще шанс спасти хоть кого-то.

Особого воя сирен экстренных служб не было — все и так были тут. Кроме, пожалуй, пожарных.

— За работу, господа! — сказал незнакомый парень из патологии, стремительно превращаясь в кота и несясь в самое пекло.

— Танцуем, парни! — хмыкнул Орлов, становясь лисом.

Тая на секунду прикрыла глаза — пижоны-гвардейцы, из них это даже патология магмодификаций не вытравила!

Вокруг нее остались кучи брошенных одежд и тишина.

Тая опустилась на корточки, прикасаясь к земле. Сейчас ей как никогда нужны были силы.

Это её земля.

Это её поля и леса.

Это все её по праву рождения. Это перешло к ней от матери. И сейчас она заявляет свои права. Тут даже вода её. И воздух. И…

Чума, её повело назад, плюхая на зад — все же не стоит замахиваться на кусок не по зубам. Она прикусила губу, по которой потекла кровь. Она справится! Тая потянула силы на себя — ей нужно много, чтобы напитать умирающих, поддержать раненых, утешить напуганных, дать шанс всем. И даже кусочек силы запихнуть в упирающегося Зимовского — жив, гад! Только Гордея и Кота найти не удавалось. Они же не сделают глупость и не умрут?

Она никогда так не делала. У неё никогда не было столько сил, и совершенно нет времени приспособиться к ним, научиться, попробовать на кошках, как говорил Гордей. Сейчас его отчаянно не хватало, его умения быстро справляться с любой ситуацией, его спокойствия, его немного насмешливого, но в тоже время уверенного голоса: «Опять начудила, Осень? Будем разбираться!..»

— Будем разбираться… — прошептала Тая, слыша только неумолчный стук чужих сердец. Надо до всех дотянуться, надо дать шанс дождаться помощи каждому, надо пропустить через себя силы и не дать полям и окрестным лесам умереть. Мертвую землю ей не простят. Сейчас она понимала, что пустырь, случайно сожравший полицейских, все же её рук дело — она пробудила землю, а удержать под контролем ей даже в голову тогда не пришло, потому что она никогда не знала истинных пределов своих сил. Сейчас её могли остановить только бетон и металл. Разрушить их Тая не могла. Прорваться через них травы не в силах. Помочь тем, кто на перроне и в маглеве, нет никакой возможности — на перроне перед путями для маглева даже клумб не было! С этим придется работать магмодам. Как хорошо, что тут целый поселок под боком!

Тая мысленно уже проводила сортировку, раздавая каждому сердцу зеленую, желтую и красную карточки. Как же она ненавидела это там, на фронте. Эти ряды, вдоль которых идешь и знаешь, что кладешь на грудь человеку не карточку очередности помощи, а его жизнь или смерть. Самые страшные карточки — черные. Для агонирующих. Тая знала, что ничего невозможного нет. Однажды на сортировке доктор ошибся. Парень с черной карточкой боролся до конца и дождался, когда закончатся операции и придет его очередь. Войну он закончил генералом. И сейчас Тая ни одному сердцу не даст черную карточку — она костьми ляжет, вытянет силы из себя, но не позволит никому уйти. Война закончилась. Сейчас не время умирать.

Мир был тих и неподвижен. Только стук сердец и несущиеся через Таю силы. Гордей и Кот явно в маглеве — именно поэтому Тая не могла их найти. Только поэтому.

Зимовский ощущался невнятно, где-то на перроне. Причем не земля ей об этом сообщала. Все же связь по общей нити жизни не бред, она существует. Вот только этого не хватало! Впрочем, только бы выжил. У него же проблемы с оборотом…

Может, попытаться корнями сосен взломать перрон и прорваться на помощь? Там же основная масса раненых. Да, вокзал был под завязку забит любопытствующими, кого не пустили на перрон. Да, в ближайших домах даже билеты продавали на балконы и места у окна, чтобы только глазком посмотреть на кортеж императрицы, но все же эти ротозеи — капля в море тех, кто провожал на перроне. Тая потянулась к лесу, росшему вдоль железной дороги. Он был безнадежно мертв.

Чума! И что делать?!

Главное, не паниковать. И держаться. Сердца не собьются с ритма, пока Тая за ними следит.

Сосредоточься, Тая! Тебе еще как-то надо встать и, не теряя контроля над силами, найти того, кто командует этим бардаком. Должен же кто-то взять на себя ответственность. Её помощь бессмысленна, пока никто не знает, где и кого вытаскивать из-под обломков. Надо было думать, прежде чем делать — брать под контроль земли, хотя бы сообщая кому-нибудь, что она делает.

— Так… Тихо… Осторожно… Не разрывая конта…

Её сосредоточение чуть не разбил чужой, привыкший командовать голос:

— Барышня! Живо встали! Здесь не место любопытствующим — за заградительную линию!

Мир разом ожил, врываясь в Таю: визжали где-то пилы, трещали арматурные кусачки, шумели краны и грохотали раз за разом магимпульсы над маглевом и развалинами. Эпицентр магоэнергетического шторма был на перроне. Стоны. Крики. Команды. Деловитый шум запаковки в защитные доспехи жандармов, готовящихся зайти в зону шторма. Слышно было, как с громкими хлопками срабатывали глушилки, гася магоэнергию. Откуда столько магии?! Такие маги, как этот бомбист, состоят на императорской службе и их по пальцам на руке можно пересчитать. Кот из них, Гордей до такого не дотягивает на порядок. Правда, чаще всего аристократические рода, которые могут себе позволить играть в прятки с императором, скрывают таких магов, заставляя первым делом служить роду. Отчизна отчизной, честь, душа и слава императору, но своя рубашка всегда ближе к телу.

Мир оглушил Таю, и она чуть не потеряла контроль над потоками силы. Нос был забит пылью и густым, раздражающим запахом умирающих.

Жандарм в синем, отвратительно чистеньком мундире, продолжил орать на Таю:

— Встать, я сказал! Здесь не синематограф, чтобы любопытствовать.

Он наклонился к Тае, пытаясь схватить её за локоть и заставить встать. Она в последний момент успела увернуться, не разрывая контакта с землей.

Тут нет защиты красным крестом на форме. Жандарм явно не маг — он не видел разрывающие Таины каналы потоки магии. Для него Тая всего лишь очередная ротозейка, которую надо выпихнуть прочь, чтобы не мешалась под ногами.