Чтение онлайн

Он улыбнулся и протянул мне навстречу руки. Я позволила ему меня обнять, заранее зная, что он сейчас скажет.

— Надо испытать наш гламор. Вдруг он распадется, едва мы прикоснемся друг к другу?

Мы поцеловались — хорошо поцеловались, по-настоящему. Потом он отстранился и я посмотрела в темно-карие глаза на загорелом лице — ему никогда бы на самом деле не удалось так загореть.

Я улыбнулась под реплику Риса:

— Эй вы, голубки! Мы и так знаем, что наш гламор продержится. Аматеон с Адайром проверили — журналюги наживку проглотили, так что можем слегка и поработать.

Следом за Рисом мы направились к дверям, разъединив руки. Я доверяла свидетельству стражей о том, что главные силы журналистов уже убрались, но если мы будем льнуть друг к другу как влюбленная парочка, никакой гламор не удержит оставшихся от щелканья затворами, а гламор не всегда действует на фототехнику. Не знаю почему, но даже при самой искусной магии фотография может выявить то, что не видит глаз.

Шолто отправился вперед.

— Все двери — это места «между».

— То есть ты там просто появишься? — уточнил Гален.

— Да .

— А откуда ты знаешь, что там в дверях никого не будет?

— Я это чувствую.

— Круто.

— Не знала, что ты можешь проникнуть в любую дверь, — удивилась я.

— Эта способность вернулась после нашей коронации.

— Баринтусу не говори, — сказал Гален.

— Не скажу, — нерадостно ответил Шолто. — Я осмотрюсь там, и если репортеры вас поджидают… Если им слили информацию, как вроде бы теперь говорят…

— Говорят, да, — улыбнулась я.

— Тогда я вам позвоню.

И он исчез. Светлые волосы у него благодаря иллюзии казались короткими, а золотистые глаза — карими, как у меня и Галена. Шолто даже черты лица исказил, чтобы не привлекать внимание избытком красоты.

Водителем был Рис, потому что мы ехали в его машине. Рядом с ним села Шаред, а остальные забрались на заднее сиденье. Когда Рис свернул на маленькую парковочную площадку, вдалеке уже видны были полицейские мигалки. У машины по соседству, прислонившись, стоял то ли Джулиан, то ли Джордан Харт — только когда он повернулся и просиял знакомой улыбкой, я поняла, что это Джулиан, а не его близнец. Они оба носят одинаковые стрижки на темно-каштановых волосах — на висках коротко, а на макушке подлиннее и уложено гелем в иголочки. Но Джордан так залихватски — сам-черт-мне-не-брат — улыбаться не умеет, хотя у него улыбка тоже приятная. Они оба красавцы и сделали немало денег в модельном бизнесе, прежде чем открыть собственное детективное агентство, которое теперь на паях влилось в «Детективное агентство Грея». Оба шести футов ростом, загорелые и симпатичные, но Джулиан — легковесней, больше склонен к флирту. Как ни странно, именно этот любитель флирта больше пяти лет счастливо живет с единственным партнером. Его серьезный брат Джордан так и остался бабником и повесой; впрочем, Джулиан даже в разгульной юности бабником не был — поскольку слова «мужичник» нет, то непонятно, как его назвать.

На Джулиане были солнечные очки в тонкой стальной оправе, с желтоватыми стеклами — в тон бежево-коричневой одежде. Он подошел ко мне, смеясь:

— Ну почему ты не позвонила, солнышко? Я бы другие цвета выбрал, чтобы не повторять твои.

Улыбнувшись, я подставила щеку для поцелуя и поцеловала его в ответ. Губы у него еще смеялись, но глаза за глуповатыми цветными стеклами стали очень серьезны.

— Ты туда еще не ходил? — спросила я.

— Нет, — сказал он тоном столь же серьезным, как выражение глаз, но лицо продолжало мило улыбаться — в расчете на зрителя. — Джордан там.

Теперь я поняла, что убрало улыбку из его глаз. Близнецы умели обмениваться мысленными картинками, если им было нужно. В детстве они не умели управлять этой своей способностью, но научились на специальных курсах парапсихики для одаренных детей, и теперь транслировали не все, а то, что сами выбрали. То, что Джордан показал брату, явно не прибавило ему веселья.

Но улыбка вернулась в его глаза, когда он глянул на мужчин у меня за спиной. Кому-то другому из магов-людей, может быть, пришлось бы спрашивать, кто скрывается за гламором, но Джулиану, как и его брату, — нет. Так что он пошел к Галену и обменялся с ним поцелуем, как со мной, а Рису пожал руку. Ничего не перепутал — а значит, маскировка его не обманула. Это было не очень хорошо, потому что в полиции теперь частенько служат маги, хотя не все специализируются в ясновидении.

Рядом с женщинами Джулиан помедлил: он не по физическому их облику решал, кого целовать, а кому пожимать руку, — это определялось более мистическими причинами. Так как он их почти не знал, то пожал руки всем. Он с женщинами вел себя куда сдержанней, чем с мужчинами.

Надо сказать, Джулиан утратил часть своего блеска и легкости, когда больше половины персонала детективного агентства Кейна и Харта пожрало огромное и злобное магическое чудовище. Мы с моими стражами одолели Безымянное после кровавой битвы, но от агентства Кейна и Харта осталось всего четыре человека — почему оно и слилось с агентством Джереми, образовав «Детективное агентство Грея и Харта». Оба агентства занимали одинаковую рыночную нишу, так что объединить силы было разумно, да и Джулиан с Джорданом, должно быть, решили, что примесь не-человеческой магии к их собственной, человеческой, поможет сохранить здоровье оставшихся работников.

Адам Кейн, моногамный партнер Джулиана, потерял в том бою младшего брата Этана. Подозреваю, что в первые недели после его смерти Адам согласился бы на что угодно. Даже теперь он занимался в основном конторской работой, встречался с клиентами, но не выезжал на дела. То ли он до сих пор горевал, то ли Джулиан настолько боялся подвергнуть его опасности. Ладно, пусть этим Джереми интересуется — он у нас босс. До чертиков приятно хоть где-то побыть подчиненным.

— Отсюда быстрей дойти, чем доехать, — сказал Джулиан. Он вытащил из кармана пачку сигарет и посмотрел на нее неуверенно. — Ничего, если я буду курить на ходу?

— Не знала, что ты куришь, — сказала я.

Он широко улыбнулся, сверкнув идеально белыми зубами, приобретенными во время работы моделью. Теперь они великолепно смотрелись на фотографиях, когда он работал со знаменитостями.

— Бросил сто лет назад, но недавно почувствовал, что стоит начать снова.

По лицу у него пробежала тень мысли или эмоции — неприятной эмоции.

— Там такая жуть на месте преступления? — спросил Гален, тоже отметивший выражение лица Джулиана.

Джулиан взглянул вверх, будто задумавшись, глаза словно смотрели в никуда. Я такое уже видела — он так выглядел, когда смотрел через глаза брата.

— Жуть, но не такая, чтобы я снова закурил.

Я подумала, не спросить ли, что же такое случилось, что он закурил снова, но он зажег сигарету и пошел вперед — в обычной своей манере, словно не по тротуару идет, а по подиуму, и все вокруг смотрят только на него. Иногда и смотрели. Рис и Шаред обошли его и пошли впереди, а Гален и Катбодуа заняли тыл — за мной и Джулианом. Мне подумалось, что мы можем гламор хоть ведрами лить, а все равно ясно, что они телохранители. И всякий догадается, что мы с Джулианом — не те, кем хотим казаться.

Джулиан тоже до этого додумался, видимо. Он предложил мне руку и принялся усиленно мне улыбаться, трогая за плечико. Он разыгрывал богатого влюбленного — бизнесмена или шоумена, которого сопровождает охрана. Я ему подыграла, прислонившись головой к его плечу и восторженно смеясь совсем не смешным репликам.

Наклонившись еще ниже и ярко улыбаясь, он тихонько сказал:

— Отлично, Мерри. Ты игру подхватываешь на лету; для внедрения под прикрытием — идеальное свойство.

— У тебя тоже неплохо получается.