Чтение онлайн

— Он жив? Кто вам сказал?

— Человек по имени Джошуа Клеменс. Он утверждает, что вы встречались, и вы отказались ему помочь.

Али с трудом вспомнила.

— Который снимает порнографию? Он говорил о документальном фильме, но я приняла его просто за очередного пирата, который охотится за золотом хейдлов. Больше я о нем не слышала.

— На его съемочную группу напали. Как раз около вашего разрушенного города.

— Клеменс действительно спустился под землю?

— Семь лет назад. Вернулся один — месяц назад. Единственный, кто остался в живых. Вот что он рассказал. В древнем городе полно костей, но город все еще жив. Мы не склонны верить ему на слово, однако ваш друг хейдл только что подтвердил общую картину. Центр спирали. Базовый лагерь этого их Пит-ара. Теперь у нас есть цель.

— Он этого не говорил.

— Таков вывод из его слов.

— Позвольте мне копнуть глубже, — попросила Али. — Он еще многое может рассказать.

— В другой раз, профессор. Можете выходить.

Она наклонилась над кроватью с обреченным пленником. Теперь похожие на плавники руки потянулись к ее ладони. Хейдл дотронулся до знака «алеф» на тыльной стороне.

— Это? — спросила Али. — Пит-ар?

Он снова коснулся знака.

— Где? Где Отец?

Снова прикосновение.

Похоже на загадку: «Отец» одновременно был местом, богом и вещью. Ответ каким-то образом связан со спиралью с алефом в центре.

Пэт Робертсон: [11] Думаю, мы стали свидетелями лишь преддверия террора. Мы еще не видели, что они могут сделать с остальным населением.

Джерри Фалуэлл: [12] Вина за это в значительной степени лежит на Американском союзе защиты гражданских свобод. [13]

Пэт Робертсон:Да, несомненно.

Джерри Фалуэлл:И я знаю, что они на это ответят. Но они изгнали Бога: с помощью федеральной судебной системы они изгнали Бога с площадей и из школ. Вина лежит также и на сторонниках абортов, потому что Бог не терпит насмешек. Уничтожая сорок миллионов невинных младенцев, мы навлекаем на себя гнев Божий. Я глубоко убежден, что виноваты язычники, сторонники абортов, феминисты, геи и лесбиянки, активно проповедующие альтернативный образ жизни, Американский союз защиты гражданских свобод, «Американцы за американский путь» [14] — все, кто пытался секуляризовать Америку, — и я направляю указующий перст им в лицо и говорю: «Вы помогли этому случиться».

Пэт Робертсон:Согласен целиком и полностью, но проблема в том, что мы должны применить этот подход к высшим эшелонам нашей власти. Как свободное общество, мы несем ответственность за то, что делает правительство. А верховная власть, разумеется, принадлежит судебной системе.

Джерри Фалуэлл:Пэт, вы вчера заметили, что Американский союз защиты гражданских свобод, все эти противники христианства, «Американцы за американский путь», Национальная организация американских женщин и им подобные были полностью проигнорированы и демократами, и республиканцами в обеих палатах Конгресса, когда они вышли на ступени Конгресса, обратились с молитвой к Богу, спели «Боже, храни Америку» и призвали «повесить этих безбожников»? Другими словами, когда нация унижена, единственный нормальный и естественный выход — поступить так, как мы должны поступать всегда. Воззвать к Богу.

Пэт Робертсон:Аминь.

Ангел и его любимец сидят на гигантских костях, вмурованных в пол. Громадное животное когда-то плавало в водах океана; океан высох, дно его опустилось в земные недра, а над ним образовался свод, который теперь держит на себе другой океан. Тихий океан, с трудом вспоминает ученик. Он уже отдалился от того мира. Тот мир превратился в сон.

Ангел отламывает кусок окаменевшего ребра.

— Ты спрашивал, присутствовал ли я при рождении мира.

Ангел лениво постукивает обломком кости по другому ребру.

Ученик пытается сохранить ясность ума, приличествующую прилежному ученику. Но ритмичные удары камня о камень отвлекают его. Он не в состоянии понять настроение ангела.

— Мне просто интересно, Ринпоче, — осторожно отвечает он.

— Ты не первый, — заверяет его ангел. — И не последний. Что ты имеешь в виду? Что было до меня? Видел ли я лик Божий?

— Да, Повелитель.

Ученик дрожит. Здесь его жизнь каждую секунду подвергается опасности, иногда явно, иногда неявно. Впрочем, так всегда бывает с истинным знанием. Он ждет.

— Суть вот в чем. — Ангел закрывает глаза. — В самом начале была вспышка света. Так, как описывают мифы, о Сотворении мира, как я рассказывал вашим пророкам и провидцам. Назовем эту вспышку света моим рождением. Если не считать, что я не рождался — я всегда был и всегда буду.

— Да благословит тебя Бог, Господин.

— Ты не в состоянии представить этот свет. Его яркость и многоцветье не охватить умом. — Глаза ангела открываются. — В то первое мгновение мироздание проникло в меня. Пропитало насквозь. Я познал все.

— Ты стал Богом, Повелитель?

По лицу ангела пробегает тень гнева. Кулаки сжимаются. Окаменевшая кость превращается в пыль. Затем лицо снова разглаживается. Пыль высыпается из ладони.

— До меня здесь не было Бога, потому что Бог — ничто, — говорит ангел. — До меня ничего не было.

— Прости меня, Учитель.

— Я познал все, — продолжает ангел. — А затем все забыл. Поэтому я узнаю каждое новое мгновение. Даже делая глоток воды., я вспоминаю, что собирался сделать этот глоток воды, вспоминаю его вкус. Вспоминаю, как он утолит мою жажду. Точно так же в то самое мгновение, когда ты пришел, я знал, что ты придешь. Понимаешь? Мой господин — время. Мое проклятие — память.