Чтение онлайн

Пожалуйста, нет.

***

Агония думает, что я псих. Я, на хрен, покажу ей психопатку! Врываюсь в дверь спальни, я готова развлекаться.

— Привет, Монте. Я хочу играть! — Его глаза расширяются от страха, и прежде чем он успевает что-то сказать, я хватаю его лицо и целую так сильно, как только могу. Достаточно грубо, чтобы пошла кровь и теперь я чувствую ее вкус, когда мои губы играют с его.

Но он не целует меня в ответ.

— Что? Разве я недостаточно хороша, чтобы целоваться? — спрашиваю я, склонив голову набок.

— Черт. Нет! Ты чертов психопатка! — сердито отвечает Монте.

— Меня заводит, когда ты так меня называешь. — Но еще меня это бесит. Я думаю, он заслуживает наказания за это. — Может, ты и нравишься Агонии, но в моих глазах ты просто жалок. Твоя внешность — это все, что у тебя есть. — Я поднимаю руку и бью Монте наотмашь с такой силой, что его голова откидывается в сторону.

Срань господня, как жарко!

Монте начинает бороться с веревками. Я смеюсь.

— Ты не сможешь освободиться. Не стоит даже и пытаться. — Забираюсь на него сверху, оседлав его тело. Наклоняюсь, и мы оказываемся нос к носу. — Но, эй, я думаю, это очень сексуально — видеть, как твои мышцы напрягаются, когда ты тянешь за веревку.

Начинаю тереться о него, Агония мельком увидела, что у него под джинсами, и должна признаться, я ревную.

— Я тебя возбуждаю, Монте? — нежно целую его в щеку. — Или, лучше спросить, тебя возбуждает тело Агонии? — Продолжаю покрывать поцелуями его лицо, пока он просто лежит с закрытыми глазами.

— Брось, Монте, знаю, что она тебе нравится. Я вижу это, когда ты смотришь на нее. Может так? — Я сажусь и снимаю рубашку, которую Агония надела сегодня утром. От холодного воздуха соски Агонии мгновенно затвердевают. — Как сейчас? Ее красивые сиськи делают твой член твердым? А?

Я не понимаю, почему Монте не смотрит на меня так же, как на Агонию. Мы — два разных человека в одном теле! Так почему я не завожу его?

Монте пристально смотрит на меня:

— Ты не заводишь, я давно не тринадцатилетний подросток, который только что обнаружил, что может сделать дрочка! Ты не Агония. В тебе нет ничего сексуального. Да ты с ума сошла! Все, что ты делаешь, это губишь ее!

— Заткни. Рот! — Чем больше он говорит, тем больше я злюсь. И это чертовски заводит!

— Ты отвратительна. Чудовище, — продолжает Монте.

Хватаю его лицо и впиваюсь ногтями в кожу, пока не чувствую, как она рвется под моей хваткой. Я смотрю, как кровь сочится из порезов, оставленных моими ногтями.

— Мы совершенно одинаковые. Одна гребаная плоть. Разница лишь в том, что я знаю, насколько сильна Агония! Я использую ее силу, чтобы защитить нас от таких тупых ублюдков, как ты! — отпускаю лицо и слезаю с него. Собираюсь выйти из комнаты, но перед этим решаю оставить его с приятным напоминанием о том, с кем он имеет дело. Я возвращаюсь к Монте, хватаю его за яйца и сжимаю изо всех сил. Вздох, исходящий от него, опьяняет.

— Слушай, я знаю, она сказала тебе, что я убила ее говнюка папашу. Но она сказала тебе, как? — Монте отчаянно трясет головой.

— Нет, — выдыхает он с явной болью в голосе.

— Я выбила из него все дерьмо, а потом отрезала ему член и заставила подавиться им! Продолжай так со мной разговаривать, и я сделаю то же самое с тобой! — Я отпускаю его и выхожу из комнаты.

Гребаный придурок. Мы — одно и то же! Я — это она.

Глава 16

Монте

Я больше не чувствую своих рук. Покалывание прошло некоторое время назад, теперь они просто онемели. Чем больше я тяну за веревку, тем туже она обхватывают мое запястье. Я начинаю думать, что мне придется действовать как в фильме «Пила», чтобы освободиться. Лишиться руки, черт возьми, перетерев ее веревкой. Я даже могу сделать это со своей поганой рукой. Все равно ее не чувствую. И я уверен, что у меня уже есть повреждение нервов из-за двух сломанных пальцев.

Кого я обманываю? Это займет слишком много времени, а у меня нет на это сил. Я голоден, меня мучает жажда. Я уже на последнем издыхании. И все же я здесь, возвращаюсь после очередного выброса адреналина от маленькой Мисс Психопатки.

Громкий грохот из кухни заставляет мое сердце снова бешено колотиться. Я смотрю на дверь. Еще один громкий треск.

О, нет. Агония.

Все во мне требует лежать и ничего не делать, но у моего рта другие планы.

— НЕ ДЕЛАЙ ЕЙ БОЛЬНО, ЧЕРТОВА СУКА! — Может быть, я только что вырыл себе могилу, но я не могу позволить ЕЙ причинить боль Агонии.

Суматоха на кухне останавливается, и, клянусь, мое сердце тоже. В ожидании я устремляю взгляд на дверь. Готовлю себя к тому, что вот-вот произойдет.

Один шаг. Два шага. Три. Четыре. Пять.

Я слышу шаги в коридоре. Изо всех сил дергаю веревку, надеясь, что каким-то чудом мне удастся освободить здоровую руку. Но, как обычно, она просто трется о кожу и вызывает ожог.

Дверь медленно открывается, и входит побежденная, окровавленная Агония. О боже. У меня сжимается сердце, и я хочу что-то сказать, но не могу. Просто смотрю на ее лицо, ее когда-то прекрасная фарфоровая кожа теперь малиновая и покрыта царапинами и следами когтей.

— Я... я просто приму ванну, — говорит Агония, ее голос полон печали и боли.

— Господи, Агония.

Агония поднимает руку:

— Она это заслужила.

Подождите, что?

Это сделала не мучительница Агонии! Агония сама попыталась причинить ей боль. Агония открывает дверь ванной и начинает раздеваться. Слышу ее тихие вскрики и не могу этого выносить. Я хочу ей помочь. Спасти ее от монстра в ее голове. Но не знаю, как. Я отворачиваюсь, потому что чувствую, что каким-то образом совершаю насилие над ней, наблюдая, как она раздевается, хотя она не просила меня отвернуться или потрудиться закрыть дверь.

Я чувствую себя как моя мама. Она так хотела помочь моему отцу, но он отказался от любого лечения. Поэтому мы просто разбирались с последствиями его решений по мере их появления.

Слышу, как включается вода, и когда смотрю на дверь ванной, там стоит Агония. Она просто смотрит вниз на свои ноги, кровавые отпечатки рук и ссадины покрывают ее кожу.

— Я… Я знаю, что говорила это раньше, но мне очень жаль. И я найду способ помочь тебе без того, чтобы Она вернулась и уничтожила нас обоих. — Агония поворачивается и исчезает в ванной. Это не она должна спасать нас, это я должен спасти ее.