Чтение онлайн

— Но тебе приказал король…

— Преследовать и узнать человека, который выходил…

— От герцогини?

— Или от Анриэтты д’Антраг, он наверняка не знал.

— Как? Он сомневался… Стало быть, не все погибло! — вскричал Эсперанс, приподнимаясь с радостью. — Можно еще спасти Габриэль. Ничто не обвиняет ее, кроме моего присутствия; помоги мне, Понти, я должен уйти отсюда; я не хочу, чтобы меня нашли; скажи, что ты меня не догнал, что я убежал, что ты меня не узнал. Помоги мне, у меня достанет сил перелезть через стену… Ах! не дотрагивайся до меня… я слишком страдаю… я не могу сделать шага. Понти, расстегни… дай течь моей крови, я задыхаюсь… я умираю.

— Не говори этого, или я вырву себе сердце у твоих ног.

— Ну, убей меня, возьми меня на плечи, брось мое тело в землю… Похорони меня живого, но чтобы меня не нашли, чтобы не обвинили Габриэль. Спаси ее, спаси ее, Понти!

— Мой бедный друг!

И Понти с рыданиями рвал свое тело.

— Зачем он пощадил меня сейчас, а не убил как собаку?

— Не плачь, не кричи, а то придут. Скажи мне лучше, что надо сделать, для того чтобы герцогиня не была обезглавлена, чтобы этот демон Анриэтта не восторжествовала? Придумай же… видишь ли, она смеется в этой темноте. О, зачем ты в меня попал, Понти? Я убежал бы и все было бы спасено.

Несчастный, вне себя от страдания и от отчаяния, протягивал к Понти умоляющие руки. Тот бросался на колени, вскакивал, молился Богу, колотил себя в лоб, потом опять судорожно принимался останавливать благородную кровь, которая все текла.

Вдруг под его дрожащие пальцы попался золотой медальон, первая причина их ссоры, их разлуки, раны Эсперанса.

— Ах! — вскричал он, вдохновленный лучом божественного света. — Ты меня просишь спасти честь Габриэль?

— Да, Понти.

— И отмстить этому чудовищу Анриэтте д’Антраг?

— О, если бы ты мог!

— Я за это ручаюсь, я клянусь.

Эсперанс с упоением сложил руки.

— В этом медальоне, — продолжал Понти, — есть письмо Анриэтты?

— Да.

— О свидании, которое она назначала тебе когда-то без числа, без личного указания?

— Да, да!

— Ну, друг, это письмо написано вчера, тебя призвала в Фонтенебло Анриэтта д’Антраг, ты от нее выходил сейчас, когда я тебя нагнал. Габриэль нечего бояться, наша смертельная неприятельница попалась в свои сети, она обезглавлена!

— А, понимаю! — вскричал Эсперанс. — Благодарю, Понти, мой брат, мой друг… Понти, я тебя люблю, Понти, я тебя благословляю!

И схватив гвардейца обеими руками, он покрывал его поцелуями и слезами.

— Слышишь ли? — сказал Понти, приподнимаясь, чтобы прислушаться.

— Да, голоса, шаги… пистолетный выстрел разбудил… Идут… откроем скорее медальон.

— Надави пружину.

— Мои пальцы не имеют уже силы; как мало нужно времени, чтобы уничтожить человека! Помоги мне прижать… медальон открылся, брось его… Хорошо. Теперь я могу умереть.

— Ты не умрешь… Помогите!..

— Ш-ш-ш!.. я чувствую твою пулю слишком близко к моему сердцу. Через пять минут меня уже не будет, но Габриэль спасена, Господь милосерд…

Его прервал голос, говоривший из глубины сада:

— Здесь стреляли? где вы?

Человек с фонарем нерешительно направлялся к тому месту, где происходила эта сцена.

— Сюлли! — шепнул Понти на ухо своему другу. — Что делать?

— Отвечай ему, — сказал Эсперанс, — потому что я ослабеваю.

— Здесь! — отвечал Понти задыхающимся голосом.

— Здесь, государь! — сказал Сюлли, освещая темную аллею для человека, который шел позади него.

— Король!.. Это хорошо, — прошептал Эсперанс. — Ну, Понти, настала минута, отомсти за нас!

— Чтобы никто не входил в сад, — сказал король своему гвардейскому капитану, который провожал его.

Король поспешно подошел к группе, держа в руках обнаженную шпагу. Понти стоял бледный, запачканный грязью, кровью; на него страшно было смотреть.

— Это ты? — сказал Генрих, смутившись, увидев его. — Ну?

— Человек лежит здесь, государь.

— Ранен?.. Ты его ранил?..

— Он бежал от меня, а ваше величество приказали мне узнать его.

— Кто это?

— Это мой друг, мой брат, — пролепетал гвардеец, едва сдерживая рыдания, которые раздирали ему горло.

Трепещущий король наклонился к земле. Сюлли освещал бледные черты умирающего.

— Эсперанс! — вскричал испуганный Генрих. — Это был он! Но откуда он шел?

— От мадемуазель д’Антраг, которая назначила ему свидание, — сказал Понти голосом звучным, как песня лебедя.

Эсперанс приподнялся, в глазах его сверкала радость.

— Свидание… с нею? — прошептал король.

— Прочтите, государь, — отвечал Понти, подавая ему письмо, которое он взял из рук Эсперанса.

Сюлли поднял фонарь, король прочел мрачным голосом:

«Милый Эсперанс, ты знаешь, где меня найти; ты не забыл ни день, ни час, назначенные твоей Анриэттой, которая тебя любит. Приезжай. Будь благоразумен».

Во время этого чтения оживленный Эсперанс следил за каждым движением короля с жадной радостью. Генрих подал письмо Сюлли, который не мог удержаться от презрительной улыбки.

— Это от нее; вы имели право быть у нее, даже в моем доме, Эсперанс, — сказал наконец король, глубоко взволнованный. — Я прошу у вас прощения… Но вам нужна помощь; мы без шума, без огласки перенесем вас…

— Это бесполезно, государь, — сказал Эсперанс, — я предпочитаю умереть здесь.

Вдруг послышался громкий голос, кричавший при входе в оранжерею:

— Я вам говорю, что стреляли в этой стороне. Где король?.. Не в короля ли стреляли? Я хочу пройти, чтобы видеть короля, черт побери!

— Крильон!.. Не ходи, это ничего, — сказал Генрих, покраснев от стыда и бросившись навстречу кавалеру. — Это ничего, мой достойный друг.

И он старался удалить его.

— Слава богу! Вы здравы и невредимы, — с радостью сказал старый воин, несколько удивленный, что король подвигал его назад. — Но, государь, стреляли! Я вижу, что кто-то лежит вон там… кто это?