Чтение онлайн

Вдруг два пажа вприпрыжку, чтобы избавиться от собак, которые хватали их маленькие ножки, появились в начале рощи и доложили:

— Граф Овернский приехал в замок!

— Мой сын! — вскричала Мария Туше с изумлением.

— Граф! — пролепетал д’Антраг, испуганный мыслью о том, какой эффект это посещение произведет на испанца.

Кастиль бросил на Бриссака торжествующий иронический взгляд, который как бы говорил: «Вот ты и попался! Ты назначил тут свидание графу Овернскому, а я — здесь; как-то ты выпутаешься из этого?» Бриссак это угадал и подумал: «Подожди, дурак, дам я тебе узнать себя. Я придумал средство».

Между тем весь дом всполошился от этого события. Госпожа д’Антраг строго держалась церемониала. Ее люди занялись приготовлениями встречи графа Овернского, как принца. Анриэтта чуть не упала в обморок от бешенства при этой новой помехе, но она должна была преодолеть себя, чтобы пойти вместе с матерью. Подобно сидящей статуе, вдруг приподнявшейся со своего пьедестала, госпожа д’Антраг встала, чтобы идти навстречу к своему сыну. Церемониал французского двора требовал, чтобы королева шла навстречу своему сыну.

Испанец, видя, что Бриссак сидит неподвижно, думал, что он растерялся, и лицемерно подошел к нему, говоря:

— Находите ли вы приличным, чтобы мы остались в обществе начальника пехоты роялистов?

— А! Во время перемирия! — с притворным простодушием возразил Бриссак.

— Однако могут подумать нехорошо об этой встрече, — настойчиво прибавил гидальго, — а вы между тем колеблетесь.

— Колеблюсь, колеблюсь, потому что во Франции невежливо сбегать, если кто-то приехал.

Это притворное сопротивление вовлекло в засаду испанца.

— Заклинаю вас именем Лиги не компрометировать себя, оставаясь здесь, — сказал он.

— Вы, может быть, правы, — сказал Бриссак.

— Уезжайте, уезжайте!

— Ну, хорошо, если вы непременно этого хотите. У вас сильная голова, дон Хозе!

— Я велю приготовить ваших лошадей.

— Я полагаю, и вы поедете со мной, дон Хозе?

Добродушие этого последнего приглашения окончательно обмануло испанца. Он вообразил, что Бриссак, желавший сначала иметь свидание с графом Овернским, хотел теперь, чтобы никто не был свидетелем того, что будет происходить между графом Овернским и его семейством. Дону Хозе Кастилю постоянно удавалось умножать заговоры силой своего гения. Вместо ответа испанец таинственно приложил палец к губам. Отчаяние д’Антрага среди всей этой суматохи было весьма жалким зрелищем. Что подумает Лига о приезде к нему такого подозрительного роялиста? И это в то самое время, когда он только что сказал Кастилю, что граф Овернский никогда не бывает в Ормессоне! Бриссак уезжал, очевидно, оскорбленный. Кастиль нахмурил брови. Какое несчастье!

Д’Антраг побежал за лигерами, чтобы уверить их в своей невинности. Он унизил себя до того, что поклялся гидальго, что приезд графа Овернского был совершенно неожиданным.

— Это все равно, — сказал Бриссак, — я не могу оставаться с ним. Он входит в цветник, пойдемте в другую аллею, дон Хозе, чтобы можно было сказать, что я даже не кланялся ему. Вы будете свидетелем, дон Хозе.

— Непременно! — отвечал испанец.

Бриссак просил д’Антрага извинить его перед дамами, которые, наверное, понимали его быстрый отъезд, и, поклонившись ему с большой холодностью, оставил его в отчаянии. Кастиль сказал тогда Бриссаку, который увлекал его за собой:

— Нас не обманут этой неожиданностью, между тем как вы будете протестовать вашим отъездом, я останусь, чтобы нас не провели.

— Как! Вы оставляете меня одного? — удивленно спросил Бриссак, дружески пожимая ему руку. — Но ведь вы компрометируете себя. Пожалуйста, поезжайте со мной.

— Я ничем не рискую, — сказал гидальго, убежденный более прежнего, что он откроет заговор роялистов.

Де Бриссак уехал. Испанец воротился и как раз встретился с сыном Карла Девятого и Марии Туше.

Графу Овернскому было двадцать лет. Мать научила его предпочитать себя всем, даже ей. Он вошел в замок как победитель и, поклонившись матери, которая присела перед ним, сказал:

— Здравствуйте! Признайтесь, что я здесь редкий гость. А! Я вижу месье д’Антрага. Право, он помолодел. Ваш покорнейший слуга, месье д’Антраг!

Д’Антраг поклонился. Молодой человек приметил испанца.

— Дон Хозе Кастиль, капитан в службе его величества короля испанского, — сказала Мария Туше, торопясь кончить это неприятное представление.

Граф слегка дотронулся до своей шляпы и спросил:

— Были ли вы при Арке?

Гидальго с досадой пробормотал «нет» и спрятался за Антрагом. Этот последний, взяв за руку Анриэтту, подвел ее к брату.

— Мадемуазель д’Антраг, — сказал он, — которую вы не знаете, граф, потому что вы были здесь только один раз, когда она была ребенком.

Граф посмотрел на эту прелестную девушку, которая кланялась ему как незнакомому. Он посмотрел на нее с таким вниманием, которое не укрылось ни от отца, ни от матери.

— Напротив, я ее знаю, — сказал он.

— Возможно ли это? — спросила Мария Туше.

— Была она здесь вчера?

Этот фамильярный, почти презрительный тон не возмутил ни Антрагов, ни молодую девушку, так им любопытно было узнать мысли графа.

— Анриэтта приехала только вчера, — отвечал д’Антраг.

— Откуда?

— Из Нормандии.

— Она проезжала через Понтуаз?

— Да.

— И провожали ее два лакея?

— Да.

— Она ехала на черном иноходце, который хромал на правую ногу?

— Да. Откуда вы это знаете?

— Подождите… Сходя с парома, она зацепилась платьем за столб и чуть не упала.

— Это правда, — сказала Анриэтта с удивлением.

— И, зашатавшись, она выказала очень красивую ногу.

Анриэтта покраснела.

— Ну что же! — сказала она с улыбкой.

— Вы можете порадоваться… Это доставило вам прекрасную победу.

— А! — сказали в один голос отец и мать, также улыбаясь.

— Вы, должно быть, помните, если заметили, — продолжал граф со своей цинической фамильярностью, — трех человек в лавочке возле хижины паромщика?

— Я не знаю, — пролепетала Анриэтта.

— Я вам это сообщаю. Знаете ли, кто были эти три человека? Я, Фуке ла Варенн, продолжавший свой путь в Медан, и наконец… Ах! Это самое главное — король!

— Беарнец?! — вскричала госпожа д’Антраг.