Чтение онлайн

– Мама?

– Что? Ох, да, конечно, бегите, дети.

– Мама, вы давно виделись с Джеймсом? – спросила Аугуста, когда дети вышли из комнаты.

– На благотворительном балу, да и там лишь обменялись парой слов. А что, опять попал в какую-нибудь историю?

– Да нет, ничего такого, но мне кажется, он опять залез в долги.

– Правда? Ну, ты же знаешь, мужчины, а особенно молодые, любят поважничать и частенько залезают в долги. Джеймс не исключение.

– Но я очень беспокоюсь за него. Он признался Ричарду, что не представляет, как ему выпутаться.

– Почему же он ко мне не обратился? – Джеймс стеснялся просить денег у мачехи. Через несколько месяцев ему должно было исполниться двадцать пять лет, а до того дня он полностью зависел от опекунов, получая содержание, которого ему должно было хватать на повседневные расходы и даже на умеренную игру. К сожалению, юноша частенько путал умеренность с излишеством. – А он сказал, сколько должен?

– От меня он все скрывает, а Ричарду признался, что должен около трех тысяч, а может, и больше.

– Господи помилуй! – Френсис вспомнила расфуфыренную молодую даму, которую Джеймс привел с собой на бал. А может, это карты. Но три тысячи!

– Ты с ним поговоришь? – спросила Аугуста.

– Обязательно, если только от этого будет какая-нибудь польза.

– Мне кажется, он тоже намерен слушать оперу в пятницу. Наверняка подойдет к тебе в антракте.

Интересно, как она будет говорить с пасынком в ложе герцога? Меньше всего ей хотелось, чтобы герцог Лоскоу присутствовал при этом. Кстати, какое право она имеет упрекать его в неправильном обращении с дочерью, когда сама не в состоянии повлиять на собственного пасынка?

В пятницу, ровно в семь вечера Маркус постучался в дверь Коррингам-хауса.

– Ее милость сейчас выйдет, – сообщил встретивший его дворецкий.

Внимание Маркуса привлек какой-то шум наверху, и он поднял голову. У лестницы стояла Френсис. Он замер, потрясенный. Зеленое шелковое платье обрисовывало великолепные округлые линии фигуры, Маркус не мог оторвать глаз от белой шеи, длинных ног, высокой груди. Желание вдруг с такой силой охватило его, что он чуть не задохнулся.

Она начала как-то нарочито медленно спускаться, выставляя из-под подола то одну, то другую ножку в белом чулке и зеленой атласной туфле.

Когда Френсис оказалась рядом, Маркус перевел дыхание и склонился к ее руке.

– К вашим услугам, миледи.

Френсис уловила хрипотцу в его голосе и постаралась спокойно ответить:

– Вы, как всегда, пунктуальны, ваша светлость.

Как же он был хорош со своими темными кудрями, красивыми стенморовскими бровями, прямым носом, одетый во все черное, исключая белую сорочку и белый же галстук. Леди Уиллоуби права, главная охота в этом сезоне будет вестись на него. Френсис вспомнила слова Лавинии. Может, в самом деле у герцога Лоскоу есть любовница? А разве это ее как-то задевает? Нет, ответила Френсис самой себе, усаживаясь в карете рядом с Лавинией. Что бы ни было между ними когда-то, сейчас все мертво. Но кто сказал, что из потухших угольев нельзя разжечь новый огонь?

От этой внезапной мысли у Френсис перехватило дыхание. Господи, да она с ума сошла!

В эту минуту карета проезжала под фонарем. Что могло вызвать румянец у нее на лице? – подумал Маркус, взглянув на Френсис. Она напомнила ему юную девушку, и его больно кольнуло в сердце.

У театрального подъезда и в самом деле была толчея. Когда они наконец подъехали и попали внутрь, в фойе их ждали Ричард с Аугустой. К тому времени, когда они уселись в герцогской ложе, Френсис уже достаточно оправилась, чтобы переключить свое внимание на сцену.

Как Аугуста и говорила, Джеймс появился во время антракта.

– Мэм, – заговорил он и попытался церемонно расшаркаться, в результате чего из-за тесноты в ложе чуть не сбил с головы сестры украшенный перьями тюрбан. – К вашим услугам. – Он поклонился Маркусу, насмешливо взглянул на Аугусту, поправлявшую свой головной убор, бросил “Как дела, Дик?” Ричарду и повернулся к Лавинии. Одна бровь у него поползла вверх.

– Джеймс, ты, кажется, еще не встречался с леди Лавинией Стенмор? – спросила Френсис.

– Нет, – ответил тот, с интересом глядя на Лавинию. – Иначе я бы непременно запомнил.

– Леди Лавиния, позвольте вам представить моего приемного сына, графа Коррингама. – Френсис заметила, что Лавиния улыбается. – Леди Лавиния – дочь герцога, – добавила она, делая ударение на последнем слове, как бы намекая пасынку, чтобы поостерегся. – Выход в свет ей предстоит на следующий год.

– Буду ждать с нетерпением. – Юноша сжал Лавинии руку и наклонился для поцелуя. – Леди Лавиния, ваш покорнейший слуга.

– Добрый вечер, милорд, – сказала девушка, глядя на него смеющимися глазами. – Вам нравится спектакль?

– Да, очень.

– А теперь, когда ты перевернул здесь все вверх дном, может, присядешь наконец? – недовольно проговорила Аугуста.

– Нет, спасибо, звонок уже прозвенел.

– Ну, тогда приходи к нам на ужин, – продолжала Аугуста, не догадываясь о сомнениях, терзавших мачеху.

– Прекрасно. – Джеймс отвесил общий поклон, с многозначительной улыбкой посмотрел на Лавинию – и был таков.

Френсис взглянула на Маркуса и внутренне поежилась – от него тоже явно не ускользнуло, какими взглядами обменялись молодые люди. Ну вот, теперь, если Джеймс допустит какую-нибудь вольность, ответа Маркус потребует от нее.

Ужин получился много веселее, чем Френсис ожидала. Ричард с Аугустой были очень гостеприимны, а их кухарка, узнав, что среди гостей будет герцог, превзошла самое себя. К изысканным блюдам были поданы не менее изысканные вина. Маркус с аппетитом ел, в душе завидуя Френсис, у которой такая любящая семья.

– В детстве мы называли ее маленькой мамой, – сказал Джеймс. – Она была такая застенчивая, когда появилась у нас, так старалась понравиться. Боюсь, мы не очень-то ей в этом помогали, то и дело огрызались..

– Говори только за себя, – вмешалась Аугуста, – я-то маму не расстраивала.

– Да неужели? А кто насыпал ей сахара в краски? Из-за того только, что она не купила тебе то ужасное розовое платье, которое ты увидела на ярмарке!

Френсис рассмеялась.

– Да она просто издевалась над тобой, – не унимался Джеймс. – Ну как же, злую мачеху полагается ставить на место. – Он театрально вздохнул. – Но все дело в том, Лоскоу, что маленькая мама и сама-то была почти ребенок, и уж чего в ней точно не было, так это злости. И постепенно мы подружились и дружим до сих пор.