Чтение онлайн

— Разве я сказала, что девственница? — прошептала она едва слышно.

— Нет, не сказала…

Рон взглянул на нее новым, оценивающим взглядом. Неужели все это игра? Притворство, чтобы самой позабавиться и его подразнить? Если так, значит, она опытна в любовном искусстве, раз сумела столь ловко притвориться невинной и даже убедить в этом его.

Ее пальцы вкрадчиво скользнули по его руке, и загадочная улыбка появилась на лице, глядевшем на него снизу вверх.

— Ну что же, обсудим условия, сэр?

А сердце Джины в этот момент так колотилось, что, казалось, рыцарь должен слышать его. Решиться сознаться нелегко.. Эта дерзкая мысль пришла ей в голову внезапно, когда он с явным сожалением отстранился от нее. Она увидела, как ее герой, обещанный пророчеством, ускользает, отдаляется, и перед ее мысленным взором промелькнули долгие годы унылого существования в деревне, в доме Элспет. Нет, его нужно было удержать любым способом! Никакая цена не будет для этого слишком высокой!

Но согласится ли он? Не решит ли, что сделаться ее защитником — это слишком много за то, что она обещает ему? Джина, конечно, слушала романтические сказки о рыцарских подвигах, совершенных ради прекрасной дамы, но этот человек не казался таким уж романтиком. А что иное, кроме своей любви, она могла бы предложить ему взамен? Даже в самых своих смелых мечтах она не верила, что Рон захочет ради нее осадить крепость. И все же надо было попробовать: в глубине души ей казалось, что он настоящий рыцарь, и, дав рыцарскую клятву, будет свято соблюдать ее.

Рука Рона перехватила ее вздрагивающие пальцы и крепко сжала их.

— Итак, прекрасная леди, назовите ваши условия.

Он, очевидно, воспринял ее слова как шутку, но отступать было нельзя. Джина изобразила обольстительную улыбку, которая не очень-то удалась ей, и постаралась скрыть дрожь своей руки, упершись в его прикрытую кольчугой грудь.

— Двенадцати подвигов Геракла от вас не потребуется, — с игривым смешком сказала она. — Но, возможно, несколько более скромных задач…

— Несколько? — Брови его поднялись, и веселый огонек блеснул в светло-серых глазах. — И сколько же именно ты подразумеваешь под этим?

— Ну, может быть, две… или три.

— Три? За единственную ночь? Звучит неплохо, но смогу ли я довести до конца нашу сделку? Что, если придется отдать жизнь, совершая первый из этих подвигов?

Джина приложила и другую руку к его груди, проведя пальцами по холодному металлу кольчуги, а потом коснулась небритого подбородка. Ее пальцы мягко скользнули по твердым очертаниям его рта, прошлись по бледному изгибу шрама на щеке. Она почувствовала, что легкий трепет пробежал по его телу, а холодноватые, подернутые дымкой глаза сузились за длинными темными ресницами. Джина поднялась на цыпочки, чтобы обнять его за шею, и положила голову ему на грудь.

— Ну что же, сэр, тогда компромисс: плата — вперед! Сначала я подарю тебе свою любовь, а потом уже потребую подвиг. Так что ты получишь все, что желаешь получить.

В его глазах промелькнула быстрая вспышка, а рука обхватила ее спину и крепко, решительно притянула к груди.

— Это соблазнительно, мой цветочек! Назови подвиг, который я должен совершить, и, если мне это подойдет, я дам согласие.

Джина была даже рада, что она согласилась заранее: это свидетельствовало о честности и ответственности за свои слова. Она уже приготовила фразу, достаточно туманную, чтобы он не сразу разглядел ее истинную цель. Но сначала нужно было как следует разгорячить и воспламенить его.

Прильнув к груди рыцаря, она провела пальцами по его губам в нежной замедленной ласке. Джина знала, что нечто подобное делают все женщины, когда хотят соблазнить мужчину, — от дешевых шлюх до благородных дам, воспеваемых трубадурами, — и старалась им подражать.

И это явно сработало: дыхание Рональда участилось, а правая рука конвульсивно сжалась на ее спине. Другой рукой он оттянул ее голову назад, а губы прильнули к ее губам с опаляющей силой. Поцелуй был крепкий и грубый, почти болезненный, но вызвал у нее опьяняющее ощущение. Джина чувствовала, как потоки огня растекались по всему телу, заставляя ее трепетать. Его губы запечатали ее рот так, что она не могла дышать, а сильные руки оторвали от пола.

Когда Рон отпустил ее и поднял голову, оба они задыхались от возбуждения и трудно было сказать, кто из них больше дрожал. Но Джина вовремя вспомнила о своей цели и первая пришла в себя. Тихо рассмеявшись и бросив на него короткий косой взгляд, она произнесла наконец заготовленную фразу:

— Мне нужна победа, сэр! Победа, которую одерживают те рыцари, что носят цвета своих дам на турнирах. Я жажду победы!

— Победы? И ты хочешь, чтобы я носил твои цвета? — Рон ухмыльнулся, и его белые зубы сверкнули на загорелом лице. — Неожиданное условие. А ты хоть выбрала уже турнир, в котором я должен добыть для тебя победу?

Неужели он не принимает ее всерьез?! Ничего, придет время — и она докажет ему, насколько все это серьезно! Джина заставила себя улыбнуться.

— Да, благородный сэр, в некотором роде… Так ты обещаешь? Ты клянешься носить мои цвета и сражаться за меня?

— Я бы ни за что не отказался от такого условия. Ведь оно включает две самые приятные вещи на свете: игру на турнире и любовную игру. Но я должен предупредить тебя, что мне придется уехать завтра утром. — Он взял ее руку и поцеловал кончики пальцев. Слабая улыбка на губах не скрывала жадный блеск его глаз. — Что, если я пообещаю одержать победу через некоторое время?

— Я согласна, мой рыцарь. Если ты поклянешься мне в этом, как я клянусь одарить тебя своею любовью; я буду ждать обещанной мне победы. — С дразнящей улыбкой и трепещущими от волнения ресницами она взяла его руку и положила на рукоять меча. — Поклянись своим рыцарским мечом, благородный сэр! Поклянись носить мои цвета…

Джина не могла больше говорить. Затаив дыхание, она закрыла глаза и с облегчением выдохнула, когда он хрипло произнес:

— Клянусь, моя прекрасная дама! Своей рыцарской честью клянусь сражаться за победу во славу твоего имени!

Сальные свечи коптили и потрескивали, густой дым стлался по общей зале трактира слоистыми облаками. В открытые ставни задувал влажный ветерок, предвещавший дождь. Из темного угла, где расположилась компания гуляк, раздавался дружный смех.

Бросив в который уже раз нетерпеливый взгляд на дверь, Рон положил ноги на скамью напротив и уставился на носки своих запыленных сапог. В деревенской церкви уже зазвонили к вечерне, назначенный час давно прошел, а девушка так и не появилась. От нетерпения он не находил себе места.