Чтение онлайн

Слава богу, вошла Роза с подносом и тем отвлекла Милли от тягостных мыслей. Поставив поднос на колени Филомены и пробормотав что-то на родном языке, домоправительница посмотрела наконец на Милли:

— Может, вам тоже принести? Составите компанию синьоре?

Разрезав булочку и намазывая ее маслом, Милли благодарно улыбнулась:

— Спасибо, Роза. Если вам не трудно, я бы хотела постоянно есть вместе с синьорой. — Таким образом ей не придется сидеть за одним столом с Чезаре. Чем реже его видеть — тем лучше.

— Di niente [6] — просияла домоправительница. — Это замечательно!

Милли почти не виделась с Чезаре, разве что когда он навещал бабушку в десять часов утра и потом в десять вечера или когда являлся доктор. И каждый раз Милли, извинившись, покидала комнату и возвращалась, лишь когда он уходил. Все остальное время Чезаре проводил в кабинете, руководя своей империей и периодически уезжая в центральный офис во Флоренции.

Милли избегала встреч с ним, как она уверяла себя, вовсе не оттого, что боялась. Просто это ни к чему. Она была на грани того, чтобы поверить своим чувствам, а они говорили, что она любит Чезаре. Хватит и того, что он преследовал ее в ночных сновидениях, наполненных такой эротикой, что, просыпаясь, она ежилась от стыда.

Прошло четыре недели после падения Филомены. Она быстро шла на поправку, а Чезаре вот уже десять дней как уехал по делам в Гонконг и еще куда-то на Дальнем Востоке, по словам Филомены. Судя по всему, он решил, что бабушку вполне можно оставить на попечение Милли.

Она между тем чувствовала себя гораздо лучше и свободнее, чем в первые дни после приезда. Со своими обязанностями, как ей казалось, она справлялась неплохо. Взаимная симпатия между ней и Филоменой росла день ото дня, и жизнь на вилле текла размеренно и спокойно.

Если бы не одно «но».

Милли грызла совесть. Обманывать добрую, доверчивую старушку — это было низко, иначе и не скажешь, да и про сестру она знала не больше, чем когда жила в Эштон-Лейси. И с Чезаре она поступила нечестно.

Надо все рассказать, и пусть Чезаре сам разыщет сестру, они окончательно все выяснят, и она вернется домой… если, конечно, Чезаре не притянет ее к ответственности, что, кстати, казалось Милли вполне вероятным.

Было еще одно, не столь важное, но тоже неприятное. Это необходимость надевать обноски Джилли. Все было чересчур в обтяжку, или слишком низко вырезано на груди, или слишком короткое, или слишком аляповатое — или все вместе. Что бы она ни надела, Милли чувствовала себя не в своей тарелке.

Подавив отвращение, Милли нацепила кремовую кожаную мини-юбку с соответствующим топом без рукавов — явно случайные покупки Джилли, потому что они так и остались ненадеванными, и, вооружившись секатором, поковыляла по посыпанному гравием двору на высоченных шпильках, так как вычурные босоножки окончательно развалились, когда она бежала на острове к вертолету.

Роза по утрам проводила пару часов у Филомены, и Милли могла спокойно нарезать роз, чтобы поставить в ее комнате. Старушка очень любила розы, особенно теперь, когда не могла сама выйти в сад.

Пройдя по аллеям, Милли свернула на тропинку, которая вела к тому, что Филомена называла «английским садом», — огороженному участку, засаженному редкими сортами роз и обрамленному благоухающей лавандой.

Заглянув ненадолго к бабушке и перекинувшись парой слов с Розой, которая заверила его, что дела идут на поправку, Чезаре поднялся к себе в кабинет, опустил на пол разбухший кейс и ослабил галстук. Ну все, наконец он дома.

Работая последние несколько месяцев в своем кабинете и лишь изредка выезжая во Флоренцию, он чувствовал себя словно в клетке, связанным по рукам и ногам.

Поначалу причиной этого было тяжелое душевное состояние бабушки, потом недоверие к ее молодой компаньонке, хотя та ей и понравилась и она стала веселее глядеть на мир. Его опасения, как выяснилось позже, были небеспочвенны.

Неотложная проблема на нефтеочистительном заводе на Дальнем Востоке позвала его в дорогу, оттуда пришлось заехать в Гонгонг. Ничего необычного в этом не было, он и прежде нередко ездил из одного конца своей империи в другой, следя за тем, чтобы все шло гладко.

Но, странное дело, на этот раз вместо чувства свободы и удовольствия от того, что он делал, его томила тоска по дому.

Не обращая внимания на жужжание факса, Чезаре направился к окну, выходившему во двор.

Его мучило вовсе не беспокойство за бабушку — из ежедневных сообщений Розы он знал, что дела у нее идут хорошо и что все домашние поражены терпением и заботливостью компаньонки, синьорины Джилли.

Выходит, даже слуги заметили перемену.

По правде говоря, он не мог заставить себя не думать об околдовавшей его самозванке. Ее практически обнаженное прелестное тело в его руках, то, как горячо и страстно она отвечала ему, были повинны не в одной бессонной ночи.

А то, как она избегала его после возвращения на виллу, вызывало у него желание биться головой о стену. Он должен выяснить, почему она выдает себя за свою толстокожую сестру. Всякий раз, как он уже собирался разоблачить ее, случалось что-то такое, что его останавливало, словно сама судьба была против него.

Ладно, решил он, стоя у окна, он поговорит с ней, когда бабушка встанет на ноги. Ведь существует опасность, что компаньонка, услышав, что ему все известно, просто сбежит. А он этого уж точно не хотел.

Чезаре похолодел, неожиданно увидев во дворе предмет своих раздумий. Она вышла из оранжереи, неся охапку цветов.

Было видно, что ей жарко и неудобно. Вот она остановилась и, оттопырив нижнюю губу, сдула со лба упавшую на глаза светлую челку, потом сердито одернула неудобную кожаную мини-юбку.

Эти безвкусные вещи носила ее сестра, подумал Чезаре, глядя, как девушка ковыляет на высоченных каблуках по гравию.

Чезаре перевел дыхание и, забыв на миг о своей физической тяге к этой девушке, неожиданно решил сделать для нее что-нибудь хорошее. Он достал из кармана мобильник и набрал номер.

— Они чудесные, моя дорогая, — произнесла Филомена, когда Милли поставила в хрустальную вазу последнюю розу. — Как я соскучилась по моему саду. Это так мило с твоей стороны — принести мне цветы.

— Ничего, ждать осталось недолго, — ласково улыбаясь, сказала Милли. На следующей неделе Филомене должны сделать очередной рентген, и если ключица срослась, она сможет снять перевязь и выйти на улицу. По комнате она уже ходила довольно уверенно — а это значило, что с ребрами все в порядке, — и часами просиживала в кресле у окна. — А теперь хотите, я вам почитаю?