Чтение онлайн

Она нервно отвела взор, прежде чем ответить, обозревая при этом улицу в поисках проезжающего такси. Потом вновь посмотрела на Алекса темными, озабоченными глазами, лицо вдруг стало грустным.

– Я не смогу, Алекс. Простите меня. Мне надо быть вместе с матерью… и…

– Да не сутками же напролет. – В голосе прозвучало упрямство.

Рафаэлла усмехнулась. Нет, ему не понять этого. Никогда не жил он в таких правилах.

– Только так. Беспрерывно. А потом надо вернуться домой.

– И мне тоже. Увидимся там. Кстати, я вспомнил, что вы, юная дама, забыли поведать мне нечто, сообщая, что остановитесь в «Карлейле».

– Что именно? – вмиг обеспокоилась она.

– Свою фамилию.

– Разве? – Поди разбери, искренняя или напускная сия невинность.

– Забыли. И не появись вы сегодня, мне пришлось бы усесться в вестибюле «Карлейля», поджидая, пока вы не покажетесь там, а уж тогда пасть к вашим ногам в присутствии вашей матери и смутить вас мольбой назвать свою фамилию!

Оба при этом засмеялись, он нежно взял ее руку в свою.

– Рафаэлла, мне нужно видеть вас снова.

Она подняла на него глаза, таявшие перед ним, желавшие всего желанного ему, но понимающие, что у нее нет на то права. Он наклонился было, чтобы поцеловать ее, но она отвела лицо и уткнулась в его плечо, вцепилась рукой в лацкан его пальто.

– Нет, Алекс, не нужно.

Он понял, что, коль ее мир наполнен дуэньями, ей не по нраву целоваться с мужчиной на улице.

– Ладно. Но, Рафаэлла, мне нужно вас видеть. Сможете сегодня вечером? – Он расслышал вздох у своего плеча, она опять подняла голову.

– А как быть с мамой, тетей, кузинами?

Он несносен, упрям, но таких обаятельных ей едва ли доводилось встречать.

– Возьмите их с собой. А я приведу свою мать.

Говорил он не всерьез, и она, поняв это, громко расхохоталась:

– Невозможный вы человек.

– Конечно. И к тому же не сочту «нет» пригодным ответом.

– Алекс, ну пожалуйста! – Глянув вновь на часы, она впала в панику. – О Боже, они меня убьют! Сейчас как раз должны вернуться с ленча.

– Тогда пообещайте мне, что вечером вы со мной встретитесь за бокалом вина. – Он цепко держал ее за руку. Вдруг вспомнил: – И как, наконец, ваша фамилия?

Она высвободила руку, чтобы подозвать такси, показавшееся вблизи. Оно с визгом затормозило рядом с ними. Алекс еще крепче сжал другую ее руку.

– Алекс, не надо. Я должна…

– Не раньше, чем…

Она опять нервно усмехнулась, посмотрев ему в глаза.

– Ну хорошо, хорошо. Филипс.

– Под этой фамилией вы значитесь в «Карлейле»?

– Да, ваша честь. – Она на миг смягчилась, затем снова забеспокоилась: – Но, Алекс, я не смогу видеться с вами. Ни здесь, ни в Сан-Франциско. Никогда. Надо прощаться.

– Ради Бога, не глупите. Это только самое начало.

– Нет и нет.

В этот момент она была совершенно серьезна. Таксист нетерпеливо фыркал. Алекс не сводил с нее глаз.

– Это не начало, Алекс, это конец. И я должна уехать сейчас же.

– Ничего подобного!

Алекс вышел из себя. И пожалел, что прежде не поцеловал ее. – Как? Только что, побывав на ленче со мной, вы познакомились с моей прославленной матерью! Что в том дурного? – Он подшучивал над ней, она глядела растерянно, и ему подумалось, что счет в его пользу.

– Алекс, но как я могу…

– Так увидимся попозже?

– Алекс…

– Никаких возражений! Одиннадцать вечера. Кафе «Карлейль». Потолкуем, Бобби Шорта послушаем. А не найду вас там, то поднимусь и буду стучать в дверь к вашей маме. – И сразу стал озабоченным. – Вы же сможете освободиться от них к одиннадцати?

Даже ему следовало признать, что это смехотворно. Ей тридцать два года, и он расспрашивает, сможет ли она освободиться из-под материнского надзора. В сущности, заведомый абсурд.

– Я постараюсь. – Она чуть улыбнулась ему, виновато посмотрела. – Не следовало бы нам так поступать.

– Почему же?

Она собралась объяснить ему, но трудно это сделать, стоя на тротуаре, когда шофер такси рычит от нетерпения.

– Поговорим об этом сегодня вечером.

– Хорошо, – широко улыбнулся он. Значит, она придет. С тем он распахнул дверцу такси и отвесил поклон. – Увидимся вечером, мисс Филипс. – Он нагнулся и поцеловал ее в лоб.

В следующую секунду дверца захлопнулась и машина рванулась в путь, а Рафаэлла, поместясь на заднем сиденье, яростно казнила себя за собственную слабость. Ни в коем случае не надо было с самого начала вводить его в заблуждение. Сказать бы ему всю правду в самолете, и ни на какой ленч не пришлось бы идти. Но один раз, всего-навсего один раз, подумалось ей, есть же у нее право поступить необычно, неожиданно. Или она вовсе лишена такого права? Откуда оно у нее, когда Джон Генри, умирающий, сидит в своем кресле-каталке? Как позволить себе такие игры? Такси подъезжало к «Карлейлю», и Рафаэлла поклялась себе, что нынешним вечером объяснит Алексу, что она замужем. И не собирается в дальнейшем встречаться с ним. А после этого ленча… всего-то остается встретиться единственный раз… И сердце ее забилось при мысли о еще одной предстоящей встрече с ним.

– Ну? – Алекс победно посмотрел на мать и сел за столик. Она улыбнулась ему и внезапно ощутила себя совсем старой. Как молодо выглядит он, весь в надеждах, радости, ослеплении.

– Что «ну»? – В голубых ее глазах были ласка и печаль.

– Отчего это ты переспрашиваешь? Ведь она изумительна, правда?

– Правда. – Шарлотта не собиралась возражать.

– Наверное, подобных красавиц я в жизни не встречала. Очаровательна, тактична, мила. Приглянулась мне. Однако, Алекс…

Она остановилась в нерешительности, но через какое-то время предпочла все высказать:

– Что хорошего это тебе сулит?

– О чем ты? – Он вроде обиделся, отхлебнув холодного кофе. – Она же чудо.

– Хорошо ли ты знаком с ней?

– Не очень-то, – улыбнулся он. – Но надеюсь преодолеть это, невзирая на ее маму, тетю, на всех кузин и дуэний.

– А муж ее ни при чем?

Вид у Алекса сразу стал такой, словно в него выстрелили. Глаза распахнулись недоуменно, тут же сузились.

– Как это понимать – «ее муж»?

– Алекс, ты знаешь, кто она?

– Наполовину испанка, наполовину француженка, живет в Сан-Франциско, безработная, тридцати двух лет, как я узнал сегодня, и зовут ее Рафаэлла Филипс. Только что выяснил ее фамилию.

– И при этом ничего не почувствовал?

– Нет, и, ради Бога, хватит с меня намеков. – Его глаза метали молнии.

Шарлотта Брэндон откинулась на спинку стула и издала вздох. Значит, она права. Фамилия подтверждает это. Откуда-то она помнила это лицо, хотя многие годы фото ее не появлялось в газетах. В последний раз это было лет семь-восемь назад, когда Джон Генри Филипс выписывался из больницы после первого своего инсульта.

– Черт возьми, что ты стараешься мне внушить, мама?

– Что она замужем, дорогой, и за очень видным человеком. Джон Генри Филипс – это имя говорит тебе что-либо?