Прекрасная пленница
Шрифт:
Аннунциата в тот же вечер, в обществе м-м Перье, вернулась в Тунис.
Несколько дней спустя Риккардо поднялся с постели, и выздоровление его пошло быстрыми шагами. Настал день, когда он должен был отправиться в Тунис. Он оделся, но Мабрука, которая обыкновенно, пока он завтракал кружкой козьего молока, усаживалась на полу подле него и болтала, потягивая из крошечной чашки кофе и грызя неудобоваримые арабские сладости, – Мабрука не показывалась. Он обратился к девушке-мулатке. Та пожала плечами и неопределенно махнула рукой.
– Мадам спит? – спросил он, зная, что она заучила эту фразу.
Но она покачала головой.
Вошел Бэда и, вынув из-за пояса узкий, темный конверт, протянул его Риккардо. От конверта шел дурманящий запах жасмина и амбры.
Риккардо распечатал конверт и прочел следующие строки, неправильно написанные на неправильном французском языке, который был так мил ему:
«Прощай, маленький. Мне грустно, что ты уезжаешь, и я боюсь, что буду плакать. Но я вернусь и повидаю тебя – когда-нибудь – может быть… Я уезжаю далеко, надолго. Я давно ничего не делаю, а по пословице, «когда молодость миновала и любовь прошла, в праздности пышно разрастаются цветы печали».
В Тунисе ко мне присоединится Сайд. Зимой я буду танцевать в Константинополе, где всегда делаю хорошие дела.
Вспоминай Мабруку такой, какой ты видел ее в первый раз, – пляшущей, а не такой, как сейчас, – плачущей и грустной оттого, что она теряет своего лучшего друга. А в минуты счастья пожелай счастья и ей: Аллах охотно внемлет тем, кто счастлив»…