Чтение онлайн

Спорить с ней я не собирался. У меня и так проблем по горло.

На кухню зашел отец и открыл шкаф в поисках пшеничной соломки:

— Не дразни Амму. Ты же знаешь, она этого не любит, — он перевел взгляд на нее, покачивая ложкой. — Мой парень З.А.К.А.Л.Е.Н.Н.Ы.Й. вниз по вертикали. Как в…

Амма уставилась на него, захлопывая дверцы шкафа:

— Митчелл Уэйт, я сейчас и вам отсыплю пару подзатыльников, если вы не перестанете мешаться под ногами на моей кухне.

Он засмеялся, и секунду спустя, могу поклясться, она улыбнулась тоже, а я наблюдал, как мой сумасшедший папочка возвращает старую добрую Амму. Мгновение исчезло, лопнув как мыльный пузырь, но я знал, что видел. Все менялось. Правда я пока не привык видеть, как папа ходит днем по дому, хрустя хлопьями и перебрасываясь парой слов. Казалось невероятным то, что еще четыре месяца назад тётя навещала его в Синих Горизонтах. Хотя он не стал в полной мере другим человеком, как заявляла тетя Кэролайн, я его едва узнавал. Он не делал мне куриные сэндвичи с салатом, но в последнее время он все чаще покидал свой кабинет, и даже иногда выходил из дома. Мэриан пробила моему отцу место в Университете Чарльстона, как приглашенному лектору на кафедре английского. И хотя автобус превращал сорокапятиминутную поездку в двухчасовое испытание, за руль моему отцу садиться не разрешалось, пока еще.

Он казался почти счастливым. Я имею в виду, для человека, который совсем недавно сутками сидел в своем кабинете, месяцами рисуя там каракули, как сумасшедший. Дело сдвинусь с мертвой точки. А если у моего отца дела пошли на поправку, и Амма стала улыбаться, может есть шанс, что и у Лены все тоже измениться? Верно?

Но мгновение миновало. Амма вернулась на тропу войны. Я мог видеть это по ее лицу. Отец сел рядом со мной и налил молока в чашку с хлопьями. Амма вытерла руки о полотенце на фартуке:

— Митчелл, съел бы ты лучше пару яиц, хлопья — никудышный завтрак.

— И тебе, Амма, тоже доброе утро, — он улыбнулся ей, как, могу поспорить, он делал это в детстве.

Она искоса на него посмотрела и со стуком поставила стакан шоколадного молока рядом с моей тарелкой, хотя в последнее время я его почти не пил.

— Не такое уж оно и доброе, — фыркнула она и стала накладывать в мою тарелку огромную порцию бекона. Для Аммы я всегда останусь шестилетним. — Ты выглядишь, как живой труп. Твоему мозгу нужна подпитка, чтобы сдать экзамены.

— Да, мэм, — я опустошил стакан воды, который Амма налила для отца. Она подняла свою знаменитую деревянную ложку с дырой в центре. Одноглазая Угроза, так я ее называл. Когда я был ребенком, она часто гоняла меня ею по дому, когда я злил ее, но никогда так на самом деле и не ударила. Я специально ее дразнил, чтобы от нее побегать.

— И лучше бы тебе все сдать с первого раза. Я не хочу, чтобы ты шатался все лето по школе, как дети Пэтти. Потом найдешь себе работу, как ты и говорил, — пробурчала она, размахивая ложкой. — Свободное время только способствует поискам неприятностей, а у тебя их и без того уже целая куча.

Отец улыбнулся и подавил смешок. Могу поспорить, Амма говорила ему то же самое, когда он был в моем возрасте.

— Да, мэм.

Услышав звук клаксона и ритмичные басы, присущие только колонкам Колотушки, я схватил сумку. Все, что я успел заметить на бегу, так это силуэт грозящей мне ложки.

Я скользнул в Колотушку и отрыл окно. Бабушка добилась своего, и Лена неделю назад снова пошла в школу, чтобы закончить учебный год. В первый день ее возвращения я поехал за ней в Равенвуд, чтобы подкинуть ее до школы, даже заскочил в «Стоп энд Стил» и накупил их знаменитых булочек с тянучкой, но когда я подъехал, Лены уже не было. И с тех пор до школы она добиралась сама. А мы с Линком опять ездили в Колотушке.

Линк выключил музыку, сотрясавшую машину и орущую на весь квартал.

— Итан Уэйт, только попробуй опозорить меня на всю школу. А ты, Уэсли Джефферсон Линкольн, выключи эту ужасную музыку. Иначе вся моя репа из земли повыскакивает от этого «гавканья», — Линк посигналил ей в ответ. Амма погрозила ему ложкой, а затем смягчилась:

— Постарайтесь сдать экзамены хорошо, и может, тогда я испеку вам пирог.

— Неужели «Гатлинский персиковый», мэм?

Амма фыркнула и кивнула:

— Может быть.

Она никогда не признается, но, в конце концов, за все эти годы Амма нашла в себе немного нежности и для Линка. Линк считал, что все дело в том, что она сочувствует его матери, пострадавшей от вселившейся в нее Сарафины, но дело было в другом. Ей было жаль Линка.

— Не могу поверить, что этому мальчишке приходится жить в одном доме с этой женщиной. Он бы лучше был воспитан, воспитай его волки, — сказала она на прошлой неделе, заворачивая для него ореховый пирог.

Линк, сияя, посмотрел на меня:

— Нападение Лениной мамы на мою — лучшее, что случилось со мной за последнее время. Никогда мне раньше столько пирогов от Аммы не перепадало, — пожалуй, это была самая длинная его фраза с упоминанием случившегося в день рождения Лены. Он дал газу, и Колотушка покатилась по дороге, мы, как обычно, опаздывали.

— Ты учил английский? — вопросом это не было, я и без того знал, что Линк с седьмого класса ни одной книги не открыл.

— Не-а. Спишу у кого-нибудь.

— У кого?

— Твое какое дело? У кого-нибудь умнее тебя.

— Да ну? В прошлый раз ты списал у Дженни Мастерсон, и вы оба по паре заработали.

— У меня не было времени на подготовку. Я писал песню. Может, мы ее на ярмарке сыграем. Вот послушай, — Линк стал напевать песню, на пару с его же собственным голосом, звучавшим из колонок. — Девочка с леденцом, ты исчезла безмолвно, как тебя ни зови, не услышишь ты зов мой.

Отлично. Еще одна песня про Ридли. А что я удивляюсь, за последние четыре месяца другой темы для песен у него и не было. Я уже начал думать, что он навечно запал на кузину Лены, которая была полной ее противоположностью. Ридли была Сиреной, которая с помощью своей Силы убеждения добивалась желаемого, лишь один раз лизнув леденец. На какое-то время этим желаемым был Линк. Он не смог забыть ее, даже зная, что она лишь использовала его и потом исчезла. Винить его я не мог. Наверное, тяжко любить Темного мага. Иногда и Светлого-то мага любить не легче.

Я все еще думал о Лене, не смотря на оглушительный рев Линка, пока его голос не потонул вдруг в мелодии Семнадцати Лун. Только слова на сей раз были другими.

Семнадцать лун, семнадцать лет,

В ее глазах и тьма и свет

Срок грядет, но раньше тот

Полумесяц подожжет

Срок грядет? Что это значит? Семнадцать Лене стукнет только через восемь месяцев. Так о каком сроке тогда речь? И кто тот, кто подожжет луну?

Линк дал мне по уху, и песня исчезла. Он кричал, пытаясь переорать запись:

— Если бы мне удалось приглушить басы, получилась бы неплохая роковая мелодия, — я молча смотрел на него, и он снова треснул меня по голове, — успокойся, друг. Это же просто экзамен. Ты выглядишь таким же ненормальным, как мисс Луни — кухарка.

И беда в том, что он был не так уж и не прав.

У меня так и не появилось ощущения, что это последний день в школе, даже когда Колотушка въехала на парковку Джексон Хай. Для выпускников он таковым и не был, выпускной у них завтра, с вечеринкой, которая продлится всю ночь, и с обязательной парочкой пострадавших от алкогольного отравления. А вот нам — старшеклассникам и младшим классам оставался до свободы всего один экзамен.