Чтение онлайн

Но вскоре она поняла, сделала шаг мне навстречу и обняла меня, потому что я впервые заплакал при ней.

Вернувшись домой, я увидел, что свет не горит, но заходить все равно не стал. Я присел на крыльцо; в темноте метались светлячки. Мне хотелось побыть одному, никого не видеть. Откуда-то я точно знал, что Лена не услышит мои мысли. Когда сидишь один в темноте, сразу понятно, как огромен мир и как мы все далеки друг от друга. Кажется, что звезды так близко, будто можно протянуть руку и дотронуться до них, но это невозможно. Иногда кажется, что многое гораздо ближе, чем на самом деле. Я долго вглядывался в темноту и вдруг увидел, как что-то мелькнуло рядом со старым дубом во дворе перед домом. Пульс сразу участился: большинство жителей Гэтлина не запирают дверь на ночь, но я знаю множество существ, которых замок не остановит. Воздух едва заметно задрожал, как от волны жара. И тут я понял, что никто не пытается проникнуть в мой дом — просто кто-то решил сменить один дом на другой.

Люсиль, кошка Сестер, подошла к крыльцу, и в темноте загорелись голубые огоньки глаз.

— Я же говорил, что рано или поздно ты найдешь дорогу домой. Вот только ты домом ошиблась.

Люсиль склонила голову набок, словно прислушивалась.

— Знаешь, после этой выходки Сестры тебя навсегда посадят на поводок.

Люсиль посмотрела на меня таким взглядом, будто поняла каждое слово. Как будто она прекрасно осознавала последствия своего побега, но почему-то ей было необходимо уйти. Передо мной замельтешил светлячок, Люсиль спрыгнула со ступеньки, светлячок поднялся выше, но глупая кошка все равно попыталась достать его. Она отказывалась понимать, что он гораздо дальше, чем кажется. Как звезды. Как многое в этом мире.

Темнота.

Я ничего не видел, но чувствовал, как воздух уходит из легких. Вокруг все было в дыму, я кашлял и задыхался.

«Итан!»

Я слышал ее голос, но он доносился откуда-то издалека. Воздух казался мне раскаленным, пахло пеплом и смертью.

«Итан, нет!»

У меня над головой сверкнул нож, раздался зловещий смех. Сэрафина. Я знал, что это она, хотя и не видел ее лица.

Нож разрезал кожу, вошел мне прямо в живот, и я вдруг понял, где нахожусь.

Я — в Гринбрайре, на крыше склепа, и скоро меня не станет. Я попытался закричать, но не смог выдавить ни звука. Сэрафина запрокинула голову и рассмеялась. Это она воткнула нож мне в живот. Я умирал, а она смеялась. Кровь текла ручьями: из ушей, из носа, изо рта. Ее ни с чем не спутаешь — соленая, с медным привкусом.

Легкие отяжелели, словно два мешка с цементом. В ушах так сильно шумело, что через некоторое время я перестал слышать ее голос, и меня наполнило знакомое ощущение потери. Зеленое и золотистое. Лимоны и розмарин. Родной запах пробивался сквозь запах крови, дыма и пепла. Лена.

Я всегда думал, что не смогу без нее жить. Что ж, теперь мне и не придется.

— Итан Уот! Почему я до сих пор не слышу шума воды в душе?

Я проснулся весь в поту и подскочил на кровати. Засунул руку под футболку и пробежал пальцами по коже. Крови не было, но чувствительность в том месте, где во сне в меня вошел нож, повысилась.

Я стянул футболку и уставился на ломаную розовую линию. По низу живота тянулся длинный шрам, похожий на след от колотой раны. Он появился ниоткуда, от раны, нанесенной мне во сне.

С той единственной разницей, что он был настоящим и болел. Такие сны не снились мне с дня рождения Лены, почему же они вдруг вернулись? Когда-то для меня было обычным делом просыпаться и обнаруживать, что простыни испачканы в грязи или что я надышался дыма, но я впервые проснулся от боли. Я попытался стряхнуть с себя это ощущение, повторяя, что этого на самом деле не произошло, но живот все равно сводило. С тоской взглянув в открытое окно, я подумал, как было бы здорово, если бы Мэкон украл окончание этого сна! Мне хотелось, чтобы он оказался рядом, и не только по этой причине.

Я закрыл глаза, попытался сосредоточиться и позвать Лену, хотя прекрасно знал, что ничего не выйдет. В последнее время она постоянно отгораживалась от меня.

Снизу донесся голос Эммы:

— Если ты вознамерился опоздать на последний экзамен, будешь сидеть на сладких кукурузных лепешках в своей комнате все лето! Даю слово!

С тех пор как Люсиль Бэлл неожиданно нарисовалась на моем крыльце, каждое утро она сидела на кровати и смотрела на меня. Я отнес ее бабушке Мерси, но на следующий день она появилась на пороге нашего дома. После этого бабушка Пру убедила сестер, что Люсиль дезертировала, и кошка переехала жить к нам. Меня удивило, что Эмма согласилась впустить Люсиль в дом, но у нее на то были свои причины.

— А что плохого в том, чтобы иметь в доме кошку? Они могут видеть то, чего не видят люди, также как и существа из другого мира: и хорошие, и плохие. К тому же кошки ловят мышей!

Люсиль, можно сказать — Эмма животного мира!

Я кое-как залез в душ, струи горячей воды потекли по телу, смывая все, что произошло ночью. Все, кроме шрама. Я сделал воду погорячее, но мое сознание все равно блуждало где-то далеко: странный сон, нож, смех.

Итоговая контрольная по английскому!

Черт!

Я заснул за учебниками и не успел все доучить!

Завалю контрольную — не сдам английский, с какой бы стороны от нашей слабовидящей учительницы я ни оказался. Оценки в этом полугодии у меня и так, мягко говоря, не блестящие, а если честно — мы с Линком упорно боремся за звание худшего ученика. Я и раньше вел себя по принципу «зачем учиться — и так прокатит», а в этом полугодии вообще чуть не завалил историю, потому что мы с Леной бойкотировали обязательную реконструкцию битвы на Медовом холме, которая совпала с ее днем рождения. Завалю английский — просижу все лето в допотопной школе, где даже кондиционеров нет, а то, глядишь, и на второй год оставят. К сегодняшнему дню мы должны были подготовить особенно заумную тему. Кажется, ассонанс.

Или консонанс? Все пропало!

— Добавки? — подозрительно покосилась на меня Эмма. — Не знаю, что ты задумал, но лучше тебе этого не делать!

Уже пятый день подряд размеры завтрака превосходили все мыслимые ожидания. Экзамены шли всю неделю, а Эмма считала, что количество съеденного мной напрямую влияет на то, как я их сдам. С понедельника я съел примерно столько яичницы с беконом, сколько вешу сам. Чего удивительного, что теперь мой желудок пытается отомстить и посылает мне ночные кошмары? По крайней мере, я изо всех сил старался убедить себя, что причина именно в этом, грустно ковыряя вилкой яичницу.

— Постарайся сегодня не испытывать мое терпение, Итан Уот! — пригрозила Эмма, плюхнув на тарелку очередную порцию.

Я совершенно не собирался с ней спорить, у меня и своих проблем выше крыши. На кухню зашел папа, открыл буфет и пошарил там в поисках кукурузных хлопьев.

— Не дразни Эмму. Ты же знаешь, она этого не любит. — Он взглянул на нее, помахав в воздухе ложкой. — Этот мой мальчишка настоящий с-о-р-в-а-н-е-ц! Восемь букв, как в…

— Митчелл Уот! — прикрикнула Эмма и хлопнула дверцей. — Сейчас сорванцу голову оторвут, если он не прекратит шариться по моему буфету!