Чтение онлайн

В это время, Джуди уверенно припарковалась возле главной двери отеля, за которой ждал «зеркальный холл» и коротышка Джанни.

– В «Инферион» я пойду одна – сказала Джуди, смотря мне в глаза.

– Джуди…

– Так будет лучше. Ведь ты это знаешь. Это всегда было моей работой... – с грустью добавила она.

Я снова оказался заперт. Но не здесь - в кабине с писающимся под себя стариком, удерживая вырывающуюся Шэннон обеими руками. Нет. Я заперт в обители собственных сожалений, которую сам же и воздвиг. В ней лишь я да горстка надзирателей: печаль, утрата и сомнения.

После того, как Джуди скрылась за парадной дверью, я посмотрел на «Инферион» иными глазами. Как и прежде, он был окутан бессонной ночью, но уже не манил теплом, а источал обманчивый, обжигающий свет витиеватых букв массивной вывески. Я точно знал – за ними лишь упадок, смрад и самодурство.

Шэннон неистово вырывалась, умоляя отпустить ее следом за Джуди. Словно хотела вытащить оттуда кого-то еще. Я не мог разжать руки. Даже если бы знал наверняка, что с ней ничего не случится - не сделал бы этого. Джед смотрел на меня без тени упрека, отчасти с надеждой, еле заметной за нависшими седыми бровями.

Уверен, если бы старик мог, то непременно ухватил бы Шэннон за руку, в тот момент, когда она вырвалась из моих объятий. Быстро открыв дверь катафалка, девчонка сломя голову ринулась к отелю. Джед крепко сжал рукоятку своего кресла, следя за тем, как Шэннон забегает под яркую вывеску.

– Чем больше людей, тем больше трагедий. Оттого мы такие разные - печально произнес старик.

– Джед!? Что ты несешь! Надо бежать за ней! – испугавшись, закричал я.

– Сейчас, в «Инферионе», никто не причинит ей вред – успокаивающе ответил он.

Открыв окно, старик впустил свежий воздух и спокойно добавил:

– Будем надеяться, что они вернутся, как можно скорее.

– Почему ты так решил? И что значит «разные»? О чем ты вообще говоришь?

– Каждый человек живет для того, чтобы осмыслить личную трагедию. После вместить полученный вывод в Мать. Другого смысла у нас нет и быть не может. Такими нас создал Бог.

Старик говорил так, словно пытался предупредить о чем-то. Он оглядывал меня с ног до головы, всматриваясь в лицо и руки.

– Как ни крути, Она важнее нас. С нее все и началось. Она была взрывом родившим и растерзавшим материю – тихо произнес он.

– То есть, страдания и есть смысл нашей жизни? И с этим ничего не нельзя сделать? – вопрошал я, в безнадежных попытках придумать способ вытащить Джуди и Шэннон из отеля, живыми и невредимыми.

– Таков удел, дитя. Страдания – это способ, придуманный Богом. Чем больше людей, тем больше трагедий прольют свет на Ее ошибку. Тем быстрее все закончится. Это воля Всевышнего. Все мы должны следовать за ней.

– Старик, сейчас не до всего этого!

– Ты сделаешь только хуже, если переступишь порог и войдешь в эту дверь. Не приближайся к отелю. Прошу тебя.

Я не мог найти себе место. Сердце бешено колотилось, хотя дыхание оставалось ровным. Мысль о том, что я снова окажусь в отеле, в «слепой» зоне, и мне опять придется рисковать всеми, покидая его, не слишком обнадеживала. Но что же я делаю? Сижу и размышляю, пока Джуди ворвалась в проклятый, бесплодный «Инферион» за мертвецом, который ей безразличен, по сути. Еще и Шэннон...

Я открыл дверь и вышел на улицу. Джед не успел дотянуться до моей руки, в попытке остановить. Мне хотелось вломится в отель. Увидеть…, найти…, помочь. Нельзя, я знаю…

Стоя возле катафалка, я чувствовал, как бескрайняя ночь ветром дышит мне в спину, все сильнее разгоняя тревогу. Скорее бы погрузить Дага и умчаться отсюда с теми, кто дорог. Свалить настолько быстро, насколько позволит раздробленный катафалк.

Первая выбежала Шэннон. В ее руках голова Дага. Бедное дитя. Она морщилась что было сил. Ее лицо. Бледное, без сомнений решительное. Неужели фанатики принялись разделывать труп Хьюза? Я горжусь тобой, малышка!

Одетая в неудобные, широченные штаны, Шэннон торопясь перебирала ножками. Она старалась не уронить голову, которую держала как можно дальше от себя, брезгливо вытянув ручки. Кажется, ко всему прочему, она еще и чем-то набила карманы.

Едва Шэннон приблизилась к машине, из отеля вышла Джуди. Она несла на руках обезглавленное тело Дагласа, из которого вытекали остатки крови. Уже издалека было видно, как она раздосадована тем, что в очередной раз перемазалась ей, с ног до головы. Я поспешно открыл багажник и рухнул на место водителя, спеша скорее убраться из этого места.

Джуди быстрым шагом подошла к катафалку, скинув тело в багажный отсек. Шэннон села рядом со мной, положив голову Хьюза под ноги. В это время из отеля выбежал коротышка Джанни, растерянно оглядываясь по сторонам. Следом за ним, появился Дрисколл, держа в руках распылитель.

Вот теперь он поймет, что завтра меня на работе не будет…, Дрисколлу придется самому менять подгузники старым грымзам, так его презирающим.

Под неумелые выстрелы, раздававшиеся в след, мы уехали прочь от проклятого места.

Я старался не гнать, иначе катафалк окончательно развалится. Ночная улица была совсем пустой. Лишь нескольких одиноких бродяг косо смотрели на дорогу. Но все же, меня не покидало чувство, что я под прицелом множества глаз. Казалось, что каждая тень, каждый скрытый угол улицы смотрел на меня с осуждением и укором. Неужели меня все-таки зацепило волной источника помех, когда я вышел из катафалка?

Уайлдинг-Стрит позади. Криптофон, очнувшись, показал общий сбой. Это плохой знак.

Уже через несколько секунд, где-то вдалеке, за нами мчались две патрульные машины. Не знаю, пентаморфы или люди, но шанса ускользнуть у нас нет. Катафалк несравнимо медленнее даже самой перегруженной полицейской машины.

Джуди, пристально следила за всем происходящим. Ее рука тянулась вперед - к малышке Шэннон, которая как ни в чем не бывало, рассказывала старику обо всем, что случилось в отеле. Он не задавал никаких вопросов, лишь осторожно кивал головой, молился о людях, которых Джуди только что освободила от жизни.

Мы вот-вот покинем жилые кварталы и вырвемся на длинную трассу, тянущуюся вдоль каналов. Там то нас и нагонят - подумал я, ощущая ядовитой запах Массадоры. Он сливался с привкусом холодного пота, не в первой нахлынувшего.