Чтение онлайн

С этими словами Пру устремилась прочь.

— Кажется, ты говорил недавно, что убийство круто меняет жизнь многих людей, — с горечью заметила Мередит.

— Да. Иначе и быть не может. Но потом все как-то налаживается. Может быть, Конвей успокоится и позволит Чепчиксу остаться в имении в роли садовника, особенно если не удастся выдворить его из «Паркового». Пру переедет к сестре, а вместе с ней и кот. Больше всего меня беспокоит Джош. Да и на месте Мэтью Конвея я бы не хотел оказаться! Городок у нас маленький, здесь ценят внешние приличия. Если он привезет из Лондона молодую жену, им придется несладко.

— А все-таки мне его жаль, — медленно сказала Мередит. — Я видела, как он горевал над телом Аделины. Его тогда видели только мы с Чепчиксом. Сердце у Мэтью разбито, я знаю… Кроме Аделины, он потерял Кэти, да еще узнал, что его дочь натворила в прошлом году, в какие влипла неприятности… нет, как хочешь, а я не могу осуждать Мэтью. Ему сейчас придется начинать жизнь заново.

— Разве не тем же самым занимаемся мы все? Постоянно начинаем жизнь заново…

Мередит посмотрела Алану в лицо. Она понимала, о чем он думает, но сейчас совсем не время возобновлять старый спор. Как кто-то когда-то сказал — а возможно, никто и никогда так не говорил, — не все сразу.

Следующие две недели оказались суматошными. Пру зашла к ней, как обещала, попрощаться перед отъездом. Сэм, кажется, понял, что переноску купили для его удобства, и приучился в ней спать. Переезд в Корнуолл не сулил никаких трудностей.

— Как там Мэтью? — робко спросила Мередит.

— Понятия не имею! — холодно ответила Пру. — Она-то уже приехала! И ей хватило наглости тут же заказать новые шторы… У меня язык не поворачивается говорить с ней!

Поняв, что Пру имеет в виду будущую жену Мэтью, Мередит не стала развивать тему.

— До свидания, голубушка Мередит! — Пру поцеловала ее в щеку. — Аделине вы понравились, когда приходили к ней, я знаю. Так мило с вашей стороны! Она ведь была так одинока!

Паб «Серебряные колокольчики» закрылся, потому что Ривза арестовали, а Дафна уехала жить к своей родне. Нога миссис Прайд заживала довольно медленно, но благодаря неустанным заботам Барни Дорис Прайд все же шла на поправку.

Шея у Мередит тоже заживала; после того как с нее сняли пластмассовый воротник и Мередит смогла двигаться без боли, она поехала туда, куда давно собиралась: отнести цветы на общую могилу Аделины и Кэти Конвей.

Их похоронили на так называемом «новом кладбище», разбитом рядом со старым, уже переполненным. Участки на новом месте захоронения располагались ровными рядами; на могилах стояли одинаковые надгробные плиты. На новом кладбище посадили деревья; когда они вырастут, под ними будет тень… Мередит шла по дорожке, сжимая в руках букет в шуршащей целлофановой обертке. Неожиданно она увидела Мэтью Конвея. Тот стоял у молодой елочки, подняв воротник от ветра и засунув руки в карманы.

Казалось, он поглощен своими мыслями. Мередит не видела его со дня смерти Аделины. Ей не хотелось нарушать его покой. Но он сам повернул голову и увидел ее.

— Мисс Митчелл?

— Здравствуйте, Мэтью! Как вы? — Она показала ему цветы. — Я не смогла прийти на похороны, поэтому принесла цветы сегодня.

— Спасибо. — Мэтью вынул руки из карманов. — А вы как? Я слышал, вы серьезно пострадали…

— Не так чтобы очень серьезно, но неприятно. Сейчас мне лучше, спасибо. — Она огляделась. — Я принесла вазу, чтобы поставить в нее цветы. Здесь ведь должна быть вода!

— Да, кран вон там, у сторожки.

Мередит набрала воды; Мэтью наблюдал, как она расставляет цветы в вазе. Закончив работу, она отошла подальше и окинула взглядом общую могилу. И конечно, не могла не прочесть надпись, выбитую на временном деревянном кресте в ожидании мраморной плиты.

Мэтью тоже не сводил взгляда с надписи.

— Аделина хотела покоиться в фамильной усыпальнице, но об этом и речи быть не может. Знаю, предсмертные желания полагается выполнять, но… Желания Аделины, как и все, что она говорила и думала, были… странными.

— Она была больна, — тихо сказала Мередит.

— Знаю. Я много лет мирился с ее болезнью! Кажется, местные обо мне не слишком высокого мнения? — вдруг как-то тоскливо спросил Мэтью. — Вы тоже разделяете общее неодобрение?

— Нет-нет, что вы…

— На Рождество я снова женюсь. По-моему, местные кумушки возмущены.

— Вам нужно начать новую жизнь, — сказала Мередит.

Конвей криво улыбнулся:

— Спасибо. Вы первая, у кого нашлось для меня доброе слово. Конечно, все выражали соболезнования в связи с моей утратой! Но никто не хочет понять, что я, как вы и сказали, пытаюсь начать жизнь заново. Пожалуй, я не очень красиво поступил по отношению к Марле. Мне жаль ее… Но я хотел защитить мою… мою невесту.

Мередит молчала.

— Их я тоже хотел защитить. — Подняв руку, Конвей указал на могилу. — И тоже не получилось. В общем, я везде потерпел поражение.

Не зная, что ответить, Мередит робко спросила:

— Как… вашей невесте нравится «Парковое»?

— Она собирается все переделать! Аделина ничего не позволяла менять. Кстати, Фиона по образованию дизайнер интерьеров!

— Очень мило, — нерешительно сказала Мередит.

— И еще ей хочется завести лошадь. Она очень любит лошадей, но жила в Лондоне, а там лошадей держать нельзя. Придется перестроить конюшни. — Мэтью снова криво улыбнулся. — А поскольку избавиться от Чепчикса мне не удастся, я сделал его конюхом.

— Как хорошо! — обрадовалась Мередит.

Мэтью снова помрачнел. Его взгляд все время возвращался к деревянному кресту.

— Всю жизнь я думал, что мне удастся защитить любимых, близких мне людей. И вот — не уберег… Перед отъездом Пру высказала все, что обо мне думает. — Он пожал плечами. — Наверное, правы те, кто плохо ко мне относится. Кэти я упустил. Не заметил, что в прошлом году с ней творилось неладное. Бедная девочка так страдала из-за наших размолвок с Аделиной! Никогда не прощу себя… Я был поглощен своими невзгодами, думал только о себе!

— Ваши чувства вполне естественны… — Мередит не знала, как его утешить. — Когда теряешь близких, естественно испытывать чувство вины. Но иногда… иногда все просто идет как идет, и ничего нельзя изменить! Нельзя одновременно быть во многих местах и все предвидеть. Наверное, Пру наговорила вам лишнего от огорчения. Она была очень привязана к Аделине.

— И ей хотелось заставить меня страдать! — хрипло отозвался Конвей. — Пру считает… она сама мне так сказала… что я дешево отделался! Вышел сухим из воды… А можете ли вы себе представить, мисс Митчелл, какой огонь сжигает меня изнутри? Я хожу по Бамфорду, смотрю на встречных мужчин и думаю: он тоже платил моей дочери за секс?