Чтение онлайн

Доставая по пачке фотографий, Оля рассматривала их более внимательно, нежели альбомные фото. Однако и на этих снимках не было ничего нового. Более того, почти все фотографии были пусты. На одних был лес днем и даже ночью, на других местные здания, даже встречались фотографии пустых комнат и просто мебели этого дома. И практически не было фотографий с людьми, а если и были, то где-то в углу снимка, будто бы на фото должно было быть что-то еще.

По коже пробежали мурашки. В комнате будто бы резко похолодало и потемнело, несмотря на противно горящий светильник сбоку. Кровь гулко пульсировала в ушах, а пульс, казалось, увеличился в два раза и увеличивался дальше с каждой новой жуткой фотографией без людей. В других пачках фотографий было все то же самое. Можно было сказать, что весь пакет был заполнен пустыми снимками.

Внимание сильно привлекло очередное изображение. На нем было аж три человека, хотя и тоже по бокам фотографии, будто бы между ними должно было быть еще что-то или кто-то. Всматриваясь в лица троих человек, Оля остановилась на парне, лицо которого было видно хуже всего из-за плохой вспышки камеры, однако даже так она заметила схожесть этого парня с кем-то из новой компании, но никак не могла понять, с кем именно.

Послышался скрип входной металлической двери, а затем хлопок. Они вернулись. Оля начала судорожно собирать фотографии в пакет, но от страха и только сейчас появившегося стыда все валилось из рук. Уже когда девочка пыталась завязать узел, склонившись над пакетом, дверь в комнату открылась, осветив ее светом с зала. На кровать легла тяжелая тень тетушки, которая не перебивалась даже прикроватным светильником.

— Ты что делаешь? — тихо спросила Маргарита, с некой обидой взглянув на племянницу.

— Я просто хотела посмотреть фотографии… — завязав узел, Оля убрала пакет на место и задвинула шкафчик.

— Фотографии хранятся в фотоальбомах. Зачем ты достала этот пакет? — тетушка положила свою сумочку на диванчик.

Оле нечего было ответить. Ей едва ли приходилось врать бабушке, с которой она жила до этого лета.

— Просто я хотела найти фото мамы и папы. — решила признаться она. — Почему их нет?

— Оля, нам пришлось избавиться от подобных фотографий. — присев на диванчик у двери, устало произнесла Маргарита.

— Почему? Это же память. Я даже не знаю, как они выглядели! — пытаясь сдержать слезы, уже громче говорила девочка. — Это ведь правда из-за проклятия? Поэтому все их забыли?

— Кто тебе это сказал? — тетушка сдвинула темные брови к середине лба, выказывая явное недовольство полученной информацией.

— Какая разница? Почему ты не отвечаешь на этот вопрос?

— Потому что никто не знает на него ответ. Дело о пропаже твоих родителей так и не закрыто, Оля. Почему вдруг у тебя появились подобные мысли спустя четырнадцать лет? — медленно, будто бы думая на ходу, что выгоднее сказать, проговаривала Маргарита.

— За что их прокляли? — по веснушчатым щекам протекли горячие слезы, скатившись по подбородку и впитавшись в ночную футболку.

— Прекрати повторять эту глупость! — громко сказала тетушка, поднявшись с дивана. — Если бы мы знали что-то, ты думаешь, мы бы скрывали это от одной тебя? Ради чего?

— Откуда мне знать, Марго? Я ничего не знаю. Я не знаю даже их имен. Почему вы не говорите мне их? Почему у тебя полный пакет пустых фотографий, убранных из альбомов?

— Никогда не копайся в чужих вещах без разрешения, что за манера? — скрестив руки на груди, вцепилась в последний вопрос Марго, проигнорировав все сказанное выше. — Пойми, не во все нужно совать нос. Некоторые вещи полезнее никогда не узнать.

— Но имена…

— Разговор окончен. — перебив ее, выплюнула тетя, начав переодеваться в домашнюю одежду.

Осознав, что никаких честных ответов Оля не услышит, она быстро направилась к выходу из комнаты. Ей не хотелось находиться рядом с тетей сейчас.

— И не общайся с Воронцовым. Все, что он говорит — ложь. У него проблемы с головой. — спокойно сказала тетя, уже когда Оля вышла из комнаты.

От этих слов что-то в груди сжалось с ужасной силой. Значит, проклятие и правда есть, и Кирилл знает о нем, так же как и Маргарита. И почему-то тетушке на руку то, что Оля ничего не знает. Это очень пугало девочку, отчего у нее не получалось уснуть даже спустя полчаса. Ей было некомфортно находиться через стену от людей, которые знают и всегда знали все, но дурачили ее. И продолжают дурачить.

Открыв глаза, которые щипало точно так же, как после морской воды, Оля поднялась на кровати и начала растирать их, будто бы это помогло бы избавиться от жжения. От беспомощности ей захотелось заплакать, но слева от нее в этот же момент уже раздался чей-то плач. Как бы ни было больно, она распахнула глаза от ужаса. Женский плач становился все громче, пока Оля не разглядела на кресле девушку в длинной сорочке, которая плакала себе в ладони так устало, что можно было подумать, что она плачет невообразимо долго. Перед болящими от морской воды глазами все плыло, не давая толком вглядеться в детали. От этого адского ощущения по щекам Оли тоже потекли слезы, только усиливающие боль.

— Юля, Юлечка… — будто бы раскачиваясь то взад, то вперед, скулила девушка, — нет тела у души, нет покойника у могилы, нет души у тела, нет покоя от надгробия… — начинала различать бормотание девушки Оля, которая по кругу повторяла похожие друг на друга жуткие фразы. — Нет могилы у покойника, нет покоя покойнику, нет покойника…

Не выдержав боли в глазах, Оля издала звук, какой обычно издают тихо плачущие люди, после чего тут же замерла, уставившись на девушку, которая моментально подняла голову и уставилась мутными глазами, точно в тумане, который Оля точно уже видела где-то.

В нос тут же ударил сладкий запах гнили и соли.

— Юля… — треснувшие губы с засохшей кровью беззвучно назвали чужое имя, после чего девушка сползла с кресла на пол, не в силах встать. Под длинным подолом белой сорочки было различимо некое движение, несвойственное ногам. — Нет ног у сирены… — громко пропела девушка, отчего Оля ощутила сильную боль в районе висков и тут же закрыла уши ладонями. — Юленька, подойди к мамочке… — она протянула светящиеся от лунного света руки, которые были настолько худыми, что выглядели так, как если бы на скелет натянули белую кожу.

— Но меня зовут… — потеряв голос перед именем, не закончила говорить девочка.

— Юля! — лицо девушки исказилось в нестерпимо жуткой гримасе, после чего она быстро поползла с помощью рук по полу, забралась на кровать и потянулась к шее Оли. Только теперь она заметила, что под подолом был рыбий хвост, который прижал девочку к кровати так, будто бы он весил больше самой кровати.

— Оля! — когда ледяные костлявые пальцы сомкнулись на ее шее и с силой потянули за кулон, прохрипела из последних сил она прямо в страшное лицо, опутанное мокрыми волосами.

Распахнув мокрые глаза, девочка вскочила с кровати, едва удержавшись на ногах. В лицо тут же ударил солнечный свет, заставив закрыть глаза. В комнате не было никого, кроме Оли. Ночной кошмар забрал все обиды и страхи реального мира, заставив Олю тут же направиться на кухню, где, как и всегда, что-то готовила Марго.

— Доброе утро, — бросила девочка, усевшись за стол с максимально озадаченным видом.

— Сегодня уже тебя не разбудила моя готовка? — как ни в чем не бывало, спросила тетя, даже не взглянув на племянницу.