Чтение онлайн

Дайан повернула дверную ручку.

– Задняя дверь не заперта, – сказала она в микрофон.

Первым отозвался Ник:

– Врачам уже сообщили. Они знают, что ты ждешь второго офицера, чтобы войти в дом. Я сказал им остановиться на Линкольн, 2218 и ждать дальнейшей информации.

– Поняла, – ответила Дайан.

Ник знал правила. Дайан, несомненно, должна была дождаться второго офицера. Если она пойдет сама, то нарушит устав и у нее будут неприятности. Но, взглянув через плечо на песочницу, на водный столик, она решилась. Уж лучше потерять работу, чем ребенка.

Толкнув дверь, Дайан выставила ногу, чтобы не дать собакам вбежать за ней. Войдя, она тихо закрыла за собой дверь и бесшумно двинулась дальше. Оглянувшись, Дайан увидела, что бостон-терьеры, изогнувшись, встали передними лапами на дверное стекло, умоляя ее вернуться и пустить их в дом.

Задняя дверь вела в дальний угол нижнего этажа, где стоял круглый стеклянный обеденный стол с четырьмя стульями. На полу у стены лежала пустая бутылка из-под вина. Еще одна бутылка вина стояла на столе, а под ним виднелся изящный цилиндр водки «Столичная Элит».

Дайан не была особенным кулинарным снобом, однако ей стало очевидно, что за столом устроили посиделки гурманы. В его центре лежала толстая деревянная разделочная доска с остатками оливок, салями, крекеров, сыра и винограда.

Дайан пыталась сконцентрироваться на всем интерьере в целом, однако следы крови трудно было игнорировать. Даже если она поднимала глаза и смотрела в другой конец комнаты, она все равно видела пятна. Отвратительные и завораживающие одновременно.

Хотя помещение было открытой планировки, однако оно было всецело загромождено стульями, диванами, стеллажами, приставными столиками и торшерами. Куча мест, где можно было спрятаться. Дайан двигалась скрытно, держа пистолет наготове и беспрестанно перемещая взгляд с одного укромного уголка на другой.

Она обошла обеденный стол и поняла, что нужно ступать осторожнее: пол был усыпан маленькими и большими осколками стекла. Один из четырех желтых стульев лежал на боку, и его обивка была темнее в том месте, где на нее пролили жидкость. Рядом с ним валялась мокрая фотография.

Дайан наклонилась, чтобы рассмотреть ее. На фотографии были изображены две женщины. Брюнетки с развевающимися на ветру волосами. Они стояли на фоне необычного здания, в котором угадывались ближневосточные мотивы. Дайан могла бы даже назвать его мечетью без минарета. Чем бы ни была пролитая на пол жидкость, она пропитала фотографию, и разглядеть черты лиц женщин теперь было невозможно. Дайан представила, как кто-то еще совсем недавно сидел за столом, держа эту фотографию в руках. Предаваясь воспоминаниям? «Помнишь, как мы?..» – «Да, я сейчас только принесу фотографию…»

Гостиную от кухни отделял стол в форме полумесяца. Вдоль него стояло несколько высоких стульев. Только когда Дайан отошла от обеденного стола, она сумела заглянуть за кухонную стойку.

Лужицы были разного размера, напоминая те, что остаются в переулке после ливня. Вот только их цвет был багровым. Тянувшаяся от них дорожка из капель казалась ожерельем из кровавых жемчужин. Резня произошла в промежутке между холодильником, раковиной и посудомоечной машиной. Стены и кухонная утварь здесь были сплошь заляпаны кровью. Дайан почувствовала, что к ее горлу начинает подкатывать тошнота. К приклеенным на дверцу холодильника картинкам с аккуратными домиками, человечками, пушистыми облачками и улыбающемуся солнцу теперь добавился кошмарный красный дождь.

Похожий на бусы кровавый след тянулся от маленьких лужиц на кухне к большому пятну в центре комнаты. Оно было размазанным, словно кто-то тер его шваброй. Дайан представила, как кто-то полз на четвереньках, прежде чем ему или ей удалось встать в последней попытке спастись. Дайан ощутила иррациональный порыв броситься бежать через весь дом и позвать ребенка. Однако, войдя сюда, она и так уже нарушила одно правило.

На противоположной стене комнаты висела овальная африканская маска с прорезями для глаз и рта. Маска глядела на Дайан с застывшим выражением ужаса на своем деревянном лице.

Дайан бросила через плечо полный тревоги взгляд на стол, выглядевший так, будто еще совсем недавно за ним пировала группа друзей, наслаждаясь вином и сыром. Затем она вновь посмотрела вперед, на кошмарные лужи человеческой крови, словно манящие ее пойти и увидеть своими глазами, что за немыслимый ужас случился в этом доме.

За десять недель до этого

Ее взгляд нет-нет и падал на левый верхний угол моего лица. В этот раз она отвернулась к окну своего кабинета, уставившись на искусственный пруд, однако вскоре уже вновь поглядывала на мои швы.

Я не знала, как все сработает. На своем веб-сайте она пишет, что является «прежде всего сочувствующим и тактичным психологом, беспристрастным, не склонным к оценочным суждениям, достигшим серьезных успехов в использовании эпистолярной терапии». Блин, тогда прекрати на меня пялиться. Я сказала ей, что пришла потому, что хочу меньше нервничать.

Она улыбнулась – уже лучше – и произнесла жизнерадостным голосом ведущей телемагазина:

– Эпистолярная терапия включает в себя огромное множество очень полезных упражнений. Больше всего мне в них нравится то, что единственными ограничителями при их выполнении являются лишь ваше собственные воображение и те барьеры, которые вы сами для себя устанавливаете. Попробовав разнообразные подходы, мы увидим, – она склонила голову набок явно отработанным, но при этом удивительно привлекательным движением, – какой из них является лучшим для вас, Мэдди.

Я кивнула, и пряди, которыми я прикрывала левую часть лица, вероятно, слегка сдвинулись. Она хорошо умела держать себя в руках, однако ее любопытство было очевидным. Неудивительно. Ушиб уже начал сходить, однако мой внешний вид по-прежнему шокировал.

Я почувствовала разочарование. Мне нужно было, чтобы терапия сработала, однако эта женщина оказалась не той, кого я ожидала увидеть. Эпистолярная терапия была для меня важной, а специалистов в данной области у нас в округе насчитывалось не так много. Когда мой выбор пал на доктора Камиллу Джонс, занимавшуюся частной практикой во втором городе штата Канзас – Оверленд-Парке, я представляла себе седую леди с добрыми глазами в замысловатом костюме.

Женщина же, которая меня встретила, Камилла, сперва сказала мне, что ее имя рифмуется с Памелой. Что? А еще попросила, чтобы я называла ее не доктор Джонс, а Кэми Джей. На ней была оголявшая плечо свободная цветастая футболка, штаны для йоги и бейсболка. Ненавижу быть придирчивой, но не могу не отметить, что спереди бейсболка была просто сплошь усыпана стразами. Они были повсюду в прямом смысле этого слова. Не таращиться на них для меня было так же сложно, как для нее – не таращиться на мое лицо. В своем центре эта россыпь стразов образовывала лилию. И это меня тревожило. Ей все-таки слегка за шестьдесят, пусть и выглядит она чертовски здорово. Впрочем, наверное, мне просто не хотелось, чтобы мой психолог своими видом напоминал мне инструктора по танцевальному фитнесу.

Наконец она взглянула мне в глаза.

– Мэдди?

– Да?

Не знаю почему, но я начала сжимать и разжимать кулаки. Раньше при длительном письме у меня возникал туннельный синдром, и так я избавлялась от боли в запястьях. Поняв это, я прекратила.

– Давайте облегчим себе задачу и сразу перейдем к делу. Я хочу, чтобы вы записали двадцать вещей, вызывающих у вас тревогу. – Она дала мне тетрадный листок в линейку и ручку. – Старайтесь не слишком задумываться. Просто опишите то, что вас пугает, огорчает или нервирует. То, что первое придет в голову. Хорошо?