Чтение онлайн

Иголки? Кактусы в большинстве своём безвредны, в отличии от её скверного характера.

Её детская манера сравнивать поведение людей с неодушевлёнными предметами навеяло воспоминание, как я рассказывал ей о своих снах. Столько времени прошло, не помню даже когда последний раз видел во сне хоть что-то.

Я посмотрел на неё, уже не с наигранной улыбкой, смотрел на этого виноватого ребёнка и обдумывал её слова.

— Вот видишь, идёшь к успеху, аж два раза подряд сказала «Прости». — она закатила глаза и звонко рассмеялась.

Наконец-то я узнавал её, ту Ребекку, что знал раньше.

Глава 4: Не вижу, не слышу, не говорю.

Когда меняются условия, люди тоже меняются.

Думаю, легко будет понять, что после всего у меня был домашний арест до начала учёбы? Хотя бы не до конца жизни. Хоть я и заслужила.Моя «изоляция» не мешала продолжить общение с Алексом, хотя поначалу мне казалось, что он был обижен за моё детское враньё. Мы переписывались изо дня в день в течении пары недель, порой он приходил лично, болтая со мной на террасе перед домом и рассказывая где он побывал за последние пять лет, но не рассказал ни единой причины своих переездов. Отец не противился его присутствию, совсем наоборот, когда слышал, что тот наведался пообщаться, то отвлекался от собственных дел и рвался поприветствовать, улыбаясь как родному. Может быть он так наказывал меня, за мою оплошность. Но безмятежное время рано или поздно заканчиваются и две недели пролетели достаточно быстро. Сегодня понедельник, а значит уже завтра я никак не смогу избежать трезвонящего звонка, шумихи в коридорах и классического деления на группы. Возможно это и хорошо, ведь мой арест закончился и я смогу повидаться с малой частью старых знакомых, с которыми вероятно лишь поздороваюсь в коридоре и мы будем делать так до конца выпускного года, постоянно откладывая общие встречи, под дурацкими предлогами, а после поступления и вовсе забудем имена друг-друга.

— Ну что, готова к завтрашнему дню, Кактус?

Его голос был по-детски весёлым и бодрым. Он занимался какими-то делами, судя по шуршанию на том конце провода.

— Я, конечно, постараюсь выжить до завтра, но ничего не обещаю, Принцесска.

Потягиваясь на кровати на моём лице расплывалась улыбка. Алекс вновь рассказывал странные истории и я, не особо внимательно, его слушала, параллельно втыкая в потолок, всё ещё валясь на тёплом мягком пледе с нежеланием вставать.

— Ты опять меня ни черта не слушала!

— Ну прости, так что ты говорил? — он знал что моё долгое молчание означало лишь то, что я уже давно перестала вникать в слова.

— Рассказывал про день рождения и что планирую, просил напомнить когда оно у тебя. Вроде летом, да? — он прекрасно знал когда оно и сейчас лишь смеялся, стараясь подстегнуть за невнимательность.

— Весной, олух. — в ответ было лишь недовольное бурчание и очередные просьбы с порицанием: «Бекки, обзываться — плохо». Меня окрикивал отец с первого этажа и я наконец-то принимала хотя бы сидячее положение. — Ладно, Ал, мне уже пора. Завтра увидимся.

— До завтра, недокактус.

Я сбросила вызов, не переставая негодовать с того, что он начал придумывать дурные клички, после того, как я сказала, что мне стоит убрать свои «иголки». Спустившись на первый этаж я сразу почуяла сладкий запах вафель и фруктового чая. Отец сидел за столом и лучезарно мне улыбался. Я садилась напротив, кривя брови и задумчиво улыбаясь, не понимая таких фокусов с его стороны. С тех пор он каждый раз готовит завтрак.

— Ты подготовила, всё, что тебе нужно?

— Чего? — я хватала одну из вафель и откусывая ломтик не особо понимала, что он имел в виду. — А, ты про учёбу. Почти всё.

Мне было странно осознавать, что наши с ним отношения стали немного лучше. Мы долго разговаривали когда я сознавалась в том, что Алекс был не виноват и это лишь моя прихоть. Он признал, что это несправедливо и возможно он был резок тем утром за завтраком в своих высказываниях и просил передать извинения Фостеру, ещё и попрекая тем, что на деле он хороший парень, а я как обычно всё запорола. Хотя если бы он узнал чуть подробнее, то вряд ли бы так говорил. Хотя, судить человека потому, что он курит — хоть травка, хоть табак — явно хуже, стоит пересмотреть свои взгляды.

Завтрак прошёл достаточно спокойно, без лишних и дурацких вопросах об учёбе, возможно отец начинал меня понимать чуть лучше, чем раньше. Я возвращалась в комнату и вновь плюхалась на кровати и вытягивалась в позе звезды, обдумывая хоть какой-то план действий на завтра. Может стоит завести новые знакомства? Бред, ни за что!

Судя по всему, я вновь забьюсь в свою собственную тень и буду мышкой, что тихонько надеется на окончание учёбы сидя за своим местом и, может быть, иногда буду отвечать устно.

В грудной клетке всё сжалось от неприятной ностальгии. Каждый год я надеюсь проснуться в восемнадцать, прямо перед выпускным и не идти в это чертову школу. Возможно, что мне предстоит терпеть свою собственную замкнутость ещё очень долго, может даже всю жизнь? Надеюсь, нет и мои загоны пройдут к двадцати. Хотя бы к двадцати пяти...

Вечный балаган раздумий прервал лёгкий скрип двери и рыжая макушка, что выглядывала из-за неё.

— Да, Пап, конечно заходи. Нет, Пап, конечно же я не занята. Ой, конечно же ты можешь не стучать!

Съязвила я и услышала низкий, баритонный смех, что заставил меня улыбнуться. Я села на кровать и сложила ноги в позе лотоса, наблюдая за отцом. Давно не видела на его лице такой расслабленной и искренней улыбки.

— Ты не против, если я зайду к тебе поболтать?

Он немного склонил голову вбок, словно немо повторил свой вопрос, а в ответ я только активно закивала похлопав по пледу рядом с собой, приглашая его присесть. Когда он устраивался напротив, то отчаянно пытался повторить положение в котором я сижу, но в итоге сдался и просто подогнул колени под себя, шутливо пихнув меня в плечо.

— Так о чём ты хотел поговорить?

— О твоём окружении. — он игриво улыбался и эта радость была заразительной. — Вы...

— О нет, ни за что, я поняла о чём ты, даже не вздумай!

— ...Встречаетесь? — папа разлился смехом и я просто вспыхнула от непередаваемого стыда, ведь такого было невозможно предположить ни в каком параллельном мире, делаю ставки, что кем-то кроме друзей у нас был бы шанс лишь стать врагами. — А ты шустрая.

— Я же ответила на твой вопрос, просто... Фу. — я скривилась, не зная как точнее передать то, что его предположение меня совсем не устроило. — Это просто стрёмно, Пап. Да, он мой друг детства, но это не значит, что мы знаем друг-друга так, словно каждый день своей жизни друг с другом провели, чтобы, ещё раз фу, встречаться.

??????????????????????????

— Ладно-ладно, но поговорить я хотел не совсем про это. — после этих слов он вздохнул с какой-то печалью, что мне самой стало не по себе. — Мне жаль, что я не уделял должного внимания, когда оно так было тебе необходимо, Ребекка.

Я не могла ответить ему, что: «Пап, всё в порядке, ты ни в чём не виноват» ведь он был, он виновен как родитель, но не как человек. Я верю ему, что он и вправду жалеет. Чёрт, на деле я даже не виню его за его отношение к Маме, если уже разбивать всё по фактам. Она стала сама не своя и до последнего выжимала из себя соки, лишь бы быть замеченной им, но это уже походило на безответную дурацкую подростковую одержимость в которой она была наивной дурочкой, что грезила о свадьбе и детях после первого поцелуя. Мерзость.