Чтение онлайн

Меня одолел еще один приступ смеха, и я сделала пару неверных шагов назад, пока не наткнулась на что-то твердое и теплое.

Развернувшись, я потеряла от ужаса дар речи — оказывается, я вписалась задницей прямо в бедро своего нового босса.

— Мистер Райан! — воскликнула я, узнав его по фотографиям. — Прошу прощения.

Кажется, он не находил в ситуации ничего забавного.

Пытаясь разрядить напряжение, Сара встала и протянула ему руку:

— Рада наконец-то познакомиться с вами. Я Сара Диллон, ассистент Генри.

Мой новый босс просто покосился на ее руку, не спеша с ответным жестом, и, заломив одну идеально очерченную бровь, спросил:

— Вы, кажется, имеете в виду «мистера Райана»?

Рука Сары медленно опустилась. Моя подруга уставилась на Райана-младшего в полном смятении. В нем было что-то настолько пугающее, что она не нашлась с ответом. Наконец, придя в себя, Сара пробормотала:

— Ну… мы довольно неформально тут общаемся. Все обращаются друг к другу по имени. Это ваш ассистент, Хлоя.

Он кивнул мне:

— Мисс Миллс. Вы будете обращаться ко мне «мистер Райан». И через пять минут я ожидаю вас в своем кабинете, чтобы обсудить правила поведения на рабочем месте.

Выдав все это с гробовой серьезностью, он отрывисто кивнул Саре:

— Мисс Диллон.

Окинув меня на прощание сумрачным взглядом, он развернулся на каблуках и прошествовал в кабинет. Так я в первый раз стала свидетельницей его знаменитого хлопанья дверью.

— Что за подонок! — сжав губы в ниточку, процедила Сара.

— Прекрасный подонок, — ответила я.

Надеясь сгладить ситуацию, я спустилась в кафе, чтобы принести ему чашечку кофе. Я даже спросила Генри, какой он любит. Оказалось, черный. Поднявшись обратно на наш этаж, я нервно постучала в его дверь. В ответ раздалось резкое «Войдите!». Я мысленно взмолилась, чтобы руки перестали трястись. Распялив рот в дружелюбной улыбке и твердо намереваясь произвести на сей раз самое лучшее впечатление, я открыла дверь и обнаружила, что мой босс говорит по телефону и одновременно что-то лихорадочно записывает в блокноте. У меня перехватило дыхание, когда я услышала его глубокий, низкий голос, свободно выговаривающий французские фразы.

— Ce sera parfait. Non. Non, ce n'est pas necessaire. Seulement quatre. Oui. Quatre. Merci, Ivan. [1]

Он завершил разговор, но так и не оторвался от своих бумаг, чтобы меня поприветствовать. Как только я остановилась перед его столом, он обратился ко мне тем же сухим тоном, что и раньше:

— В будущем, мисс Миллс, все не относящиеся к работе беседы оставьте за порогом этого офиса. Мы платим вам за работу, а не за болтовню. Я достаточно ясно выразился?

Я стояла, потеряв дар речи, пока он не поднял на меня глаза и не заломил бровь. Тут я выпала из своего транса, мгновенно поняв одну важную истину о Беннетте Райане: несмотря на то, что в реальности он выглядел еще более потрясающе, чем на фотографиях, он был совсем не тем, кого я себе вообразила. И еще Беннетт Райан был абсолютно не похож на своего отца и брата.

— Более чем ясно, сэр, — ответила я, огибая его стол, чтобы поставить перед ним чашку кофе.

Но когда миссия была уже почти выполнена, каблук зацепился за ковер, и я качнулась вперед. Послышалось громкое восклицание — «Вот дерьмо!», — и мой кофе превратился в обжигающее пятно на его дорогом костюме.

— О господи, мистер Райан, извините!

Я кинулась в туалет, смежный с его кабинетом, и схватила бумажное полотенце. Примчавшись обратно, плюхнулась на колени и принялась оттирать пятно. В спешке, сгорая от унижения, я была уверена, что хуже уже не будет, — однако вдруг сообразила, что яростно тру полотенцем его ширинку. Быстро отвернувшись, я убрала руку, но все равно успела заметить солидную выпуклость на его брюках. По лицу и шее расползся жаркий румянец.

— Вы можете идти, мисс Миллс.

Я поспешно кивнула и бросилась прочь, страдая, что так опростоволосилась при первой встрече.

Будем честны — довольно скоро я доказала, что далеко не безнадежна. Временами даже казалось, что я произвела на него впечатление, хотя он неизменно оставался раздражительным и вспыльчивым. Я списывала его брюзжание и придирки на то, что он редкостный козел, но меня всегда грызла мысль: может, я чем-то особенным его задела?

Не считая, конечно, того полотенца.

По дороге к лифту я наткнулась на Сару. Мы договорились пообедать вместе на следующей неделе. Потом она доехала до своего этажа и отбыла, сказав: «Пока». Я вышла на восемнадцатом. Дверь мистера Райана была, по обыкновению, закрыта, так что определить, там он или нет, возможным не представлялось. Присев к компьютеру, я попыталась мысленно приготовиться к предстоящему дню. В последнее время всякий раз, когда я усаживалась в это кресло, меня охватывала тревога.

Я знала, что увижу его сегодня утром: каждую пятницу мы обсуждали расписание на следующую неделю. Но я никогда не могла предугадать, в каком он будет настроении.

Хотя теперь он срывался даже чаще, чем обычно, последнее, что он сказал мне вчера, было: «Купи заодно и пояс для чулок». И я купила. Говоря откровенно, пояс был на мне прямо сейчас. Почему? Понятия не имею. Что, черт побери, мистер Райан хотел этим сказать? Думал увидеть его? Как бы не так. Богом клянусь, если он порвет еще и пояс… Я осеклась, не закончив мысли.

Конечно, не порвет. Я не дам ему такой возможности.

Продолжайте убеждать себя в этом, мисс Миллс.

Ответив на несколько писем, исправив в контракте Пападакиса пункты, касающиеся интеллектуальной собственности, и позвонив в пару-тройку отелей, я немного отвлеклась. Где-то через час дверь кабинета распахнулась. Подняв голову, я узрела очень делового мистера Райана. Его темный пиджак с двумя пуговицами и брюки были безупречны и эффектно дополнялись ярким цветовым пятном красного шелкового галстука. Он выглядел спокойным и держался абсолютно непринужденно. Не осталось и следа от того дикаря, что трахал меня в примерочной «Ла Перлы» примерно восемнадцать часов и тридцать шесть минут назад. Не то чтобы я вела счет…

— Вы готовы приступить?

— Да, сэр.

Ответив мне кивком, он шагнул обратно к себе.

Так вот в какую игру вы решили играть… Ну и отлично. Я не знала толком, чего именно ожидала, но, обнаружив, что ничего не изменилось, облегченно вздохнула. То, что происходило между нами, было все неистовей — а это означало, что тем сильней будет взрыв, когда все закончится, и тем безжалостней он ударит по моей карьере. Теперь я начинала надеяться, что нам как-то удастся продержаться без дальнейших эксцессов до тех пор, пока я закончу магистратуру.