Чтение онлайн

Руби по-прежнему любила меня, так же, как и я ее.

Я мог бы ворваться внутрь, прикоснуться к ней, раздеть и подарить удовольствие, наслаждаясь вкусом ее пота. Руками, ртом и словами я смог бы убедить ее за всю ночь, что действительно люблю ее.

Но она и так потеряла саму себя из-за чувств ко мне. И я не мог ею манипулировать.

Вцепившись в свои волосы, я чувствовал себя разорванным на части.

– Скажи, что мне делать. Если я уйду, ты решишь, что я ничего по отношению к тебе не чувствую. Если останусь, я не прислушиваюсь к твоим желаниям.

– Найл, – прошептала она. – Я едва могу находиться в такой близости к тебе, не почувствовав, будто снова отдаю всю себя. Теперь твоя очередь быть терпеливым.

Я тяжело сглотнул и, не отворачиваясь, сделал два шага назад.

– Тогда приди ко мне, – тихо умоляя, сказал я. – Когда будешь готова. Я буду тебя ждать. Позволь наверстать упущенное мной время, и придержать свои желания, если тебе это нужно. Но расстояние не приглушит мои чувства.

Она кивнула, ее глаза снова наполнились слезами.

– Пообещай, что придешь ко мне, когда будешь готова. Даже если это будет означать, что ты готова сказать мне, что все действительно кончено.

Руби снова кивнула.

– Я обещаю.

Руби

Апрель был просто адским, но май оказался куда хуже. В апреле я хотя бы снова и снова воспроизводила в памяти, как тревожно и на взводе выглядел Найл, когда пришел ко мне. И все еще слышала его голос – такой глубокий, хриплый и отчаянный – когда он сказал, что любит меня.

Но в мае – а это значит, что я не видела его целый месяц – было почти невозможно убедить себя, что его чувства не начнут исчезать.

Количество Необходимых Мне Дней, Которые Найл Стелла Дал Мне Для Личного Пространства: неизвестно.

Я ощущала сама себя жадной и безумной девицей, пережидающей его ужин с бывшей и сомневающейся, было ли это хорошим решением. Я еще никогда так отчаянно не ждала позднего звонка, как в тот вечер, когда он с ней ужинал, но когда он наконец позвонил… я проигнорировала его. Нет, когда он понял – что Порция никогда не была хороша для него, и что на самом деле я была для него лучше всех – я была на самом деле, по-настоящему зла.

Я знала, что способна многое принимать спокойно, что удивляло Найла. Это всегда всех удивляло. Но эта уравновешенность не означала, что мне не может быть больно, что я не могу быть злой и чувствовать себя преданной.

Тем не менее, даже ощущая боль разбитого сердца, мне удалось собрать свою жизнь по кусочкам. Я была полна решимости восстановить шансы попасть в программу Маргарет Шеффилд. Поэтому в начале апреля, после несколько дней тишины, сна в одежде и черствых бутербродов с засохшим сыром я взяла себя в руки и села на поезд до Оксфорда.

И там профессор Шеффилд уверила меня, что письмо Энтони не может перевесить мои впечатляющие оценки и репутацию в Сан-Диего. Но хотя она не дала мне понять, что мое отвлечение, о котором упомянул в письме мой бывший босс, будет препятствием к участию в программе, она не сказала и обратного.

В ожидании ответа я оставалась в Лондоне. Мне повезло найти фирму в районе South Bank, которой был нужен инженер на время декретного отпуска основного специалиста. Это было простое решение, и там неплохо платили, но в мой первый день там я решила пойти домой пешком вместо метро, только потом сообразив, что пройду мимо квартиры Найла на расстоянии всего в два квартала.

Это был удар под дых.

И поэтому, естественно, ездить на метро вместо пешей прогулки стало совсем невозможно. Каждый день я чувствовала, как мое тело тянется туда, будто внутри меня громадный магнит. И тогда я снова и снова шла прямо, а не поворачивала направо, не смотря на то, что чувствовала: будет больно.

С расстоянием от него и его сдержанностью было трудно справиться; все в нем было логично: Порция была готова к разговору, значит, ему следует ее выслушать. Я всегда поощряла его к разговорам со мной, поэтому, естественно, это сказалось и на Порции.

Я чувствую себя обязанным по крайней мере пойти и послушать, что она хочет сказать.

Полагаю, я попытаюсь быть непредвзятым. Как минимум, я ей должен.

В тот день казалось, что его эмоции так и не появятся, пока не стало слишком поздно. Но для меня происходящее было просто невероятным, и боль эхом звучала у меня в голове.

Даже когда, найдя меня в офисе за сбором вещей, он умолял меня его простить. И даже когда пришел ко мне и сказал, что любит меня.

Я была дурой, что прогнала его тогда. Я понимала это в тот момент. Но еще больше я знала, что, если впустила бы его, часть меня была бы безвозвратно утеряна.

А тишина казалась бесконечной.

Количество Дней, Когда Я Не Разговаривала С Найлом Стеллой:

Пятьдесят девять.

***

В июне я получила письмо из Оксфорда о зачислении в программу Мэгги.

Когда пришла домой с работы, меня ждал безобидный на вид конверт. В последние несколько дней мне было труднее обычного сопротивляться и не приблизиться к дому Найла. В другие дни я бы притворилась, что просто заслушалась песней, или зачиталась новостями на айфоне, и сама мысль, что я могла бы случайно задержаться у него на ступенях и дождаться его, послала резкий удар между ребер. Но сегодня эти игры ума были мучительны. Значит ли это, что я поборола мой гнев? И если да, и если бы я пошла к нему, откроет ли он дверь и, непонимающе глядя на меня и неловко извиняясь, скажет, что я была права, и все закончилось? Что он исчерпал свой запас импульсивности, чтобы снова связываться со мной? Что его жизнь была лучше будучи упорядоченной, нежели с сумасшедшей эмоциональной девушкой?

Проблема была в том, что я одинаково ярко могла представить, как он обнимает меня и как отталкивает. Я знала распорядок Найла, факты его жизни и предпочтения в еде, кофе и одежде. Но я не была уверена, что достаточно знала, что творится у него в душе.

С колотящимся сердцем я вскрыла конверт и трижды перечитала письмо, стискивая его в дрожащих руках. Казалось, я несколько минут не могла дышать и моргать, потому что все случилось. Я еду в Оксфорд и буду учиться у Мэгги. Этот говнюк Энтони не разрушил мои планы.