Чтение онлайн

Я — человек, черт возьми! Не просто блестящая игрушка.

У меня есть мысли и чувства, и если бы хоть один из мужчин поинтересовался, я действительно способна на серьезные дела. Где неважно, женщина ты или нет.

Может, однажды я встречу мужчину, которому понравлюсь такой, какая я есть внутри, а не просто очарую его внешностью. И который не сбежит, когда встретит моего отца.

Возможно, он даже будет носить костюм.

Я отпускаю лацкан светло-серого пиджака, который так долго гладила пальцами, и перехожу к рубашкам. Гвидо, с его непринужденным поведением и застиранными джинсами, не производит на меня впечатления человека, который любит носить костюмы, но факты говорят об обратном. У меня сохранились лишь смутные воспоминания о прошлой ночи. Постадриналиновое состояние и сонливость сильно ударили по мне, но помню, как пыталась перерезать горло Гвидо… разбитой бутылкой. Думаю, у меня ничего не вышло. Затем я парила. Вероятно, меня несли вверх по лестнице. И грубая ладонь коснулась моей щеки. Блондин, видимо, принес меня в свою спальню. Тот слабый аромат, который почувствовала, когда проснулась, помню вдыхала, прижимаясь к его шее. Какой позор, что у такого ничтожества как он такой приятный вкус в одежде и парфюме. Остается только надеяться, что он наденет один из своих сшитых на заказ костюмов, когда папа убьет его.

Белая. Черная. Серая. Его рубашки на пуговицах еще красивее. Я выбираю черную (меньше шансов, что моя грудь будет просвечивать сквозь материал, поскольку у меня нет лифчика) и снимаю ее с вешалки. Держу рубашку перед собой и морщу лоб. Какого, черт возьми, размера эта штука? Она выглядит гигантской. Взглянув на этикетку, фыркаю. Цифра не имеет для меня абсолютно никакого смысла. Похоже, это сицилийский способ обозначения макси размера. Гвидо не показался мне таким уж большим. Я проверяю еще несколько рубашек, но все они одинакового размера. Может, блондин сильно похудел? Неудивительно, что он больше не носит свои рубашки.

Просовываю руки в рубашку и оглядываю себя. Я выгляжу точь-в-точь как мама, когда она надевает одну из папиных рубашек на пуговицах. Подол буквально достает мне до колен, а рукава почти вдвое длиннее моих рук. По крайней мере, никто не сможет сказать, что на мне нет трусиков. Я закатываю рукава (полдюжины раз), затем беру галстук из ящика и обматываю его вокруг талии вместо пояса.

Теперь надо найти способ связаться с моей семьей и узнать, когда они прибудут.

***

Десять тысяч квадратных футов жилой площади и ни одного телефона. Я даже подумывала попробовать использовать браузерное приложение на телевизоре, но не нашла ни одного. И других людей тоже не было, за исключением охранников, обходящих внушительного вида ограду из плотно стоящих толстых металлических столбов, соединенных рядами гладких кабельных проводов. Видимо, это тот электрический забор, о котором упоминал Гвидо, и, похоже, он окружает всю территорию. Один из охранников наверняка тоже следил за мной, потому что время от времени чувствовала на себе взгляд, но никого не заметила.

Я случайно наткнулась на Гвидо, который работал на ноутбуке на террасе рядом с главной гостиной. На вопрос осчастливит ли меня «хозяин поместья» своим присутствием, Гвидо лишь пожал плечами. Вероятно, босс забился в норку и грызет ногти, ломая голову над тем, какой гроб заказать для собственных похорон.

Затем я спустилась по узким каменным ступеням, вырубленным в отвесной скале, к небольшому пляжу. Никто не пытался меня остановить. Наверное, потому что это тупик, с трех сторон высокие скалы, а с четвертой — бескрайнее море. Возможности для побега нулевые. Я пролежала на теплом песочке почти час, потом вернулась на виллу и еще раз осмотрела все комнаты. Одна из них выглядела как чья-то личная жилая комната, ее декор разительно отличался от остального дома — более современный, — но несколько дверей в ней оказались заперты. Видимо, это обитель «могущественного» брата.

Черт возьми, в катакомбах больше жизни, чем в этом красивом, но пустом месте. После нескольких часов осмотра я встретила служанку, когда та вытирала кухонный стол, а затем еще раз, когда она несла сложенные полотенца по лестнице. Но оба раза, едва завидев меня, она уносилась бог знает куда.

Продолжая бесцельно слоняться из комнаты в комнату, захожу на кухню и открываю холодильник. На полках стоят упакованные блюда. Я отодвигаю в сторону грибную пасту (пробовала ее утром) и достаю салат с курицей.

Беру кусочек мяса, но потом тут же убираю все обратно в холодильник. Я не голодна. Я, черт побери, хочу вернуться домой. Взглянув на круглые белые часы на стене, вижу, что уже почти одиннадцать вечера. Почему я все еще здесь?

В холодильнике стоит открытая бутылка красного вина — не припоминаю ее здесь раньше. Этикетка такая же, как у той бутылки, которую я разбила в погребе, и вчерашние события сразу же всплывают в памяти.

Я наливаю себе бокал и выхожу из кухни.

Затем иду на широкую террасу с видом на море и опираюсь локтями на перила, теплый ветерок развевает волосы. Я бы наслаждалась захватывающим видом и шумом прибоя, разбивающегося о берег, не будь здесь пленницей. Вдалеке вдоль побережья мерцают огоньки. Всматриваясь в темноту, наклоняюсь вперед и пытаюсь рассмотреть их подробнее.

— Это рыбацкие лодки, — раздается позади меня глубокий мужской голос.

Я испуганно оборачиваюсь, и вино выплескивается из бокала, попадая и на мой одолженный наряд. На террасе нет светильников, единственный свет падает через массивные французские окна и двери. Однако его недостаточно, чтобы прогнать тени на улице. Мужчина сидит в плетеном кресле в дальнем конце патио — очень широкоплечий и мускулистый. Его лицо скрыто в темноте, но вижу, что он одет в брюки и рубашку, а сверху жилет. Рукава закатаны до локтей. Правое предплечье обмотано бинтом.

— Я получил твое сообщение. — Он поднимает бокал с вином и делает глоток. — Очень красноречиво, мисс Петрова. Особенно мне понравилась часть про собачьи экскременты.

Мурашки бегут по моим рукам от богатого тембра его голоса. Он хриплый и резковатый, но сильный итальянский акцент делает его менее тягучим. В нем нет ни единой мягкой нотки. Когда мужчина непринужденно откидывается назад всем своим крупным телом, у меня возникает ощущение, что передо мной неукротимый крупный кот, который присматривается к своей следующей еде. Ко мне.

— Ты и есть Рафаэль, полагаю? — Я сглатываю, рассматривая его. Не похоже, что он трясется от страха за свою жизнь. — Когда приедет мой отец?

— Не знал о планах пахана Петрова посетить Сицилию.

— Он приедет, чтобы забрать меня домой. — Я отступаю на шаг, внутри меня зреет паника. — Ты же сказал ему, что я здесь.

— Разве? Зачем мне это?

— Потому что ты знаешь, кто я. И потому что мой отец убьет тебя, если ты меня не отпустишь.

Он делает еще глоток вина.

— Кто твой отец не имеет никакого отношения к моим планам.

— Какие… планы? — с трудом выдавливаю я, чувствуя, как паника перерастает в ужас.

— Для начала ты исправишь беспорядок, который устроила, когда вторглась в сетевую систему моей компании.

— Я… я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какая система?

— Мисс Петрова, не стоит строить из себя дурочку. Я попросил своего брата навести о тебе справки. Ты училась на факультете информатики. В начале этого месяца получила степень бакалавра и поступила на продвинутую магистерскую программу по разработке программного обеспечения. — С каждым его словом усиливается аура надвигающейся гибели. — Это твой отец подбил тебя на это? Заставил взломать брандмауэры моей компании и создать черный ход в сеть? Какова была твоя цель? Найти путь к списку моих клиентов?

— Что? — выдыхаю я. — Нет. Мой отец не имеет к этому никакого отношения.

— Значит, это все-таки была ты.

Черт. Я отвожу взгляд.

— Да.

— И какова была твоя цель?

— Ваша система безопасности хороша. Взломать ее было непросто. Просто мне было… скучно.

— Тебе было скучно? — произносит он тихо, но в его голосе слышны опасные нотки. — У меня четыре человека работают над выявлением вредоносного ПО и прочей дряни, которую ты загрузила в мои системы. От твоего вторжения остался кавардак, который они до сих пор не могут распутать.