Чтение онлайн

— А что я? Я молод и ущербен. Не знаю, она меня больше любит или жалеет. А может… как Кирьяр, презирает.

— За что?

— А ты сама не понимаешь? — Парень посмотрел на меня так, словно я виновата во всех его бедах. — Мой зверь… он не пришел ко мне. Решил, что старший братец лучше. Меня обокрали… забрали мою сущность.

— Не знала, что так бывает.

— Ты спишь с ониксом. В твоих интересах знать о нас как можно больше. Иди присядь, я расскажу.

Мне было интересно, и я сделала осторожный шаг, но сзади раздалось холодное:

— Нет.

Я вздрогнула, развернулась и поймала злой взгляд Кирьяра.

— Не хочу, чтобы ты с ним говорила, — отрезал он и, видя мою растерянность, чуть мягче добавил: — Прости, не предупредил об этом. Но я как-то не подумал, что первым членом моей семьи, который встретится у тебя на пути, окажется Дариар.

— Ты, как всегда, суров, братец. Ты уж тогда прикуй ее у себя в спальне к ножке кровати. Чтобы наверняка.

В глазах парня горел азарт. Было видно, он наслаждается ситуацией и с удовольствием травит Кирьяра.

— Даже в этом случае я не могу быть уверен в том, что ты не проберешься туда, — парировал оникс.

Дариар пожал плечами.

— Твой тотальный контроль не доведет до добра, — заметил он, мило улыбнувшись.

— Я не пытаюсь тотально контролировать. Я просто защищаю то, что принадлежит мне.

Дальше продолжать спор Кирьяр не стал. Подхватил меня под локоть и вывел из комнаты на балкон. Я не сопротивлялась. Лишь когда мы остались одни, сказала:

— Не стоило меня сюда брать. Нужно было оставить дома. Я не знаю, как себя вести и с кем можно говорить. Твои мысли я тоже читать не умею.

— Не думай, что я хочу контролировать каждый твой вдох, — вполне миролюбиво пояснил Кирьяр и облокотился о перила балкона.

— Нет? — Я приподняла бровь. Его заявления были смешны. — Ты меня купил и пользуешься этим. Ты волен вообще запретить мне общаться со всеми. Но не ври себе. Твой брат прав — ты хочешь меня контролировать. Каждый жест, вдох, мысль.

— Он уже накапал тебе на мозги, рассказывая, какой я плохой… — недовольно бросил оникс.

Я видела, как напряглись мышцы его шеи. А на щеках появился лихорадочный румянец.

— Поверь, у меня есть возможность самой составить мнение. Его слова… они вторичны. Ты сам неплохо демонстрируешь все собственным поведением.

— В данном случае мне все равно, что ты думаешь обо мне, Эва, — отозвался он. — Но я хочу, чтобы ты не приближалась к Дариару.

— Хорошо. Но за что ты не любишь своего брата так сильно? Я думала, ониксы ценят родственные отношения. И почему он…

— Эва, не я не люблю Дариара. Я долго пытался относиться к нему нормально. Это он на дух не переносит меня и готов на все, чтобы испортить мне жизнь. Запрещая тебе с ним контактировать, я прежде всего ограждаю тебя от неприятностей. Поверь, мой братец умеет их создавать.

— Но почему? Что произошло? За что он так тебя не любит?

— Дариар всегда получал все, что хотел. И когда однажды ему не достался «приз», он решил, что в этом виноват я. И вышел на тропу войны. Печально, что не он один так считал. Это старый конфликт, который невозможно исчерпать.

— Твой зверь… — тихо произнесла я. — Это ведь в нем дело? Дариар ведь человек.

— Верно, Дариар не оборотень. Иногда так бывает. Не часто, но случается.

— У ониксов рождаются люди? Но как?

— У меня нет настроения рассказывать тебе, как происходит наше перевоплощение, — ответил он довольно резко. Видимо, тема была крайне болезненной. — Может быть, когда-нибудь потом. Но иногда зверь просто не приходит, и тогда получается существо наподобие Дариара. Кто-то может с этим жить, кто-то нет, кто-то сходит с ума. Дариар превратился в избалованного ленивого мерзавца, у которого все вокруг виноваты. Прошу серьезно, держись от него подальше.

— Существо… — невесело хмыкнула я. — Ты даже называешь его…

— Эва, в этом нет ничего оскорбительного. То, что к нему не пришел зверь, не делает его человеком. Не заблуждайся. Он по-прежнему оникс, только очень обиженный и очень слабый.

Этот разговор снова отдалил нас. Я нутром чувствовала холодок, исходящий от Кирьяра, и снова начала дергаться (будто переставала раньше!). За что мне все это?

В обеденный зал мы вернулись, когда там уже собралась почти вся семья. Когда выходили, оникс положил мою руку себе на локоть и тихо приказал:

— Улыбайся!

Я послушно растянула губы, чувствуя, как сводит мышцы лица. Оно, наверное, походило сейчас на восковую маску. Возможно, мне повезет, и собравшиеся в столовой гости и хозяева дома заметят не неестественное выражение моего лица, а пылающие волосы. Они неизменно привлекали значительно больше внимания, чем лицо, которое было симпатичным, но все же вполне заурядным.

Во главе стола сидели родители Кирьяра (об этом мне сказал он сам). Его мать, статная, черноволосая, была почти точной копией Льяры, но, естественно, старше: вокруг янтарных глаз виднелась сеточка морщин. Взирала она на меня с вежливым безразличием. Без негатива, но и не выказывая радости. Словно ее сын шел под руку с дорогой вазой. Отец — черноволосый, широкоплечий и все еще сохранивший отличную фигуру — лишь слегка кивнул, когда оникс представил меня своей родне.

Мы прошли на приготовленные для нас места. Я пыталась запомнить сидящих за столом: дядюшка Эрик и тетя Рирьяна, кузены-близнецы Моргин и Моран, двоюродная племянница Лисси — симпатичная девчушка лет пятнадцати, тоже не обладающая янтарными глазами оникса. Но в отличие от Дариара сияющая улыбкой. Если она и испытывала разочарование от того, что не обладает звериной сущностью, то умело это скрывала. Звонкий, как колокольчик, смех раздавался несколько раз на протяжении чинного обеда и вносил оживление в пафосное мероприятие.

На меня почти не обращали внимания, и это меня буквально поразило. Несколько кивков, пара улыбок и пристальный взгляд Дариара с противоположного конца стола. Вот и все. Если бы семья оникса была другой, более общительной и не такой безразличной, я бы чувствовала себя намного хуже. И так дергалась, пытаясь вспомнить детские уроки по этикету и не перепутать вилки. Вообще старалась, чтобы ненароком не опозориться, больше делать вид, а не есть. Но пахло все так вкусно, а с утра я успела только кофе выпить, поэтому совсем делать вид не получалось. К счастью, всем действительно было без разницы, что и как я ем. Это меня устраивало.