Преображение любовью
Шрифт:
— Правильно, — согласился Титус. — Потому что ты потеряла все права в ту минуту, когда удрала от меня, когда сбежала от того, с чем не сумела справиться, даже не пытаясь как-то все уладить!
Элис не желала и боялась обсуждать прошлое, поэтому быстро сказала:
— Тут две стороны одной проблемы. Если я желаю развлечься на отдыхе, какое это имеет отношение к тебе?
— Тоже никакого, мне просто жаль Джека Рида, вот и все!
— Что ты имеешь в виду? — потребовала объяснений Элис.
— Потому что он обыкновенный человек и никогда не сможет соответствовать твоим фантастическим представлениям: розы, розы везде! А если он вдруг по-настоящему полюбит тебя, тогда слишком горько станет бедному парню, когда ты вышвырнешь его из своей жизни. Ты-то, конечно, все равно ничего не почувствуешь! — ехидно добавил Титус. — Ты слишком эгоистична, чтобы проявлять какие-то подлинные чувства. И еще — ты слишком зациклена на себе, чтобы думать о чужих переживаниях. Ты всегда заботишься только о своем душевном комфорте!
— А как насчет тебя? — парировала Элис. — Ты доказал, что тебе наплевать на меня, когда… — Она остановилась, не желая переходить на опасную тему.
— Да какое, черт возьми, это имеет значение теперь!
Элис гордо вскинула голову и с трудом рассмеялась:
— Признаюсь, что меня сначала это волновало. Я была настолько глупа, что скучала по тебе. Но когда ты не появился и даже не позвонил, когда я узнала, что ты, черт тебя побери, так занят со своей бывшей любовницей…
У Титуса окаменело лицо.
— Ты мне не веришь, совсем не веришь, не так ли? — выпалил он. — Ты не подумала, что я сам могу разобраться с Камиллой и не стану вмешивать тебя в это дело? Ты, самое главное, не поверила в мою любовь к тебе, чтобы выстоять перед той проблемой?
— Но ты доказал, что твоя любовь не была такой уж сильной! — возразила Элис. Она была вне себя не только от прошлой обиды, но и из-за его отношений с Гэйл.
— Я должен был позаботиться о своем сыне! — резко ответил Титус. — Ты бы узнала об этом, если бы потрудилась выслушать меня. Если бы не внушила себе, что к тебе относятся не так, как ты этого заслуживаешь. Тебе было наплевать на всех и вся! Хорошо, ты имела право обидеться, даже уйти от меня. Но ты так нянчила свою обиду и злость, что даже не дала мне возможности все объяснить!
— Ты сказал все, что мне нужно было знать! Ты слишком обидел меня, чтобы я могла оставаться с тобой. Но если бы ты по-настоящему любил меня, ты бы приехал!
Титус коротко засмеялся;
— И я так считал. Я надеялся, что небезразличен тебе, и что ты вернешься. Но мне, видимо, нужно было понять, что я возлагал на тебя слишком большие надежды.
— Почему ты… — Разъяренная всеми несправедливыми обвинениями, Элис подняла было руку, чтобы дать ему пощечину, но Титус мгновенно отреагировал и схватил ее.
Они стояли совсем рядом и с ненавистью смотрели друг на друга. Яростные карие глаза злобно смотрели в такие же злые серые. Но Элис сразу же почувствовала его близость, специфический мужской запах его кожи, приятный аромат лосьона, силу руки, взявшей ее в плен. Она вдруг задрожала, злость куда-то испарилась и глаза потемнели. Титус что-то тихо проговорил. Но в этот момент прямо над их головами раздался резкий гудок парохода. Это капитан приветствовал проходящее мимо судно. Элис освободилась от крепкой хватки Титуса и резко сказала:
— Убирайся с моей дороги, понял?! — и пробежала мимо него. Она не стала делать гимнастику и быстро скрылась в каюте.
Тетушка Лу уже встала и оделась.
— Мне подождать тебя или сразу идти завтракать? — спросила она.
— Подожди, пожалуйста, я скоро буду готова! Тетушка внимательно посмотрела на Элис.
— С тобой все в порядке? Ты выглядишь очень расстроенной.
— Разве? — Элис заколебалась, потом грустным тоном добавила:
— Я налетела на Титуса на прогулочной палубе, по-настоящему налетела. Мы… мы опять поругались. — Она потерла нос.
— Ну, этого следовало ожидать! — спокойно заметила Луиза. — Когда встречаются два человека, у которых так обнажены нервы, как у тебя и Титуса, при встрече обычно летят пух и перья!
— Ты так считаешь?
— Я уверена в этом, — твердо заявила старая женщина. — Я, кстати, этого ожидала.
Вспомнив, что тетушка тоже приложила к этому руку, Элис сердито посмотрела на нее:
— Это не очень приятное ощущение. Черт возьми, мне так плохо!
— Великолепно!
— Великолепно? — Элис с изумлением уставилась на тетку.
— Конечно. Тебе необходимо выяснить отношения с Титусом, а не прятать голову в песок, как боязливый страус! И как только ты определишься в своих чувствах, то сможешь начать жизнь сначала!
— Я не переставала жить, — гневно возразила Элис.
— Не правда! Элис, твои родители очень беспокоятся о тебе. Они считают, что ты просто погребла себя, потому что боишься, что тебя кто-то снова может обидеть. Я считаю, что пришло время выбраться из раковины и напрямую заняться своими проблемами!
— И ты считаешь, что их нужно решать именно таким образом? — грустно поинтересовалась Элис.
— Я считаю, что это единственный путь. Пока ты не разберешься с Титусом, ты никогда не сможешь найти настоящее счастье и покой с кем-нибудь еще!
Элис подняла несчастное лицо и сказала:
— Я не хочу никого другого!
— Тогда нужно попытаться вернуть Титуса.
— Все не так просто. Я не знаю, как он сейчас ко мне относится. Я не думаю, что он хочет, чтобы я вернулась к нему, — расстроенно заметила Элис.
— Может, он и не хочет. Но я уверена, что во время этой поездки ты сможешь все точно выяснить.
«Вот этого-то я и боялась», — подумала Элис, стоя под душем. На мгновение ей захотелось вернуться в школу, где она работала. Там было уютно и безопасно среди женщин и девушек и приходилось волноваться только о том, как набрать хорошую спортивную команду и подготовить методические разработки. Это было убежище, где она зализывала свои раны, или, как выразился Титус, обеспечила себе трусливый отход.