Чтение онлайн

День свадьбы Кати и Бориса пришелся на последнюю субботу августа. Подруги Кати, помня о том, как рано наступают сумерки, договорились закончить все хлопоты пораньше, чтобы в полдень начать праздничное застолье.

Свадьбу решили сыграть на берегу реки, чуть выше того крутояра, с которого накренилась к воде старая касаткинская береза. Так пожелала Катя. Уже ранним утром потянулись гуськом по надбережной тропке парни и девчата. Они тащили пустые ящики, чтобы соорудить из них стол, корзины с пивом и минеральной водой; потом набрали сушняка для костров.

К двенадцати часам, когда «Волга» с женихом и невестой, дав изрядный крюк по лесной дороге, вывернула на обрывистый берег, стол светился скатертями, был уставлен бутылками и всевозможной снедью.

Гости обступили машину, и как только открылась дверца, пятеро баянистов рванули мехи. Над лесом торжественно зазвучал марш. К ногам Кати и Бориса полетели цветы. Невеста широко улыбнулась, обвела всех счастливым взглядом и низко, по-русски, поклонилась.

Вслед за молодыми из машины вышли Лена и Норин. Лена выглядела просто, в сравнении со своей подругой, одетой в длинное белое платье, с двумя красными розами в пышно взбитых волосах. Но улыбка Лены, чуть сдержанная, и весело смотревшие большие серые глаза светились той торжественностью, которая охватила всех.

Норин держался с достоинством и в то же время старался быстрее сойтись с теми, кого мало знал или с кем не был знаком вовсе. Он охотно пожимал руки, называл имя и отчество, нередко высказывая предположения: «Да мы, в общем-то, кажется, знакомы. Наверное, виделись в управлении». При этом он поправлял розовый бант из атласной ленты, приколотый к лацкану пиджака, и не без гордости напоминал: «Вот видите, тоже попал в шаферы».

Смолкли баяны, и в наступившей тишине зазвучал голос первого дружки:

— Дорогой жених Борис свет Сергеевич и дорогая невеста Екатерина свет Леонидовна! Весь мир славит ваше супружество, желает многих лет счастья и согласия! — Он подошел к Борису и Кате, чинно взял их под руки и повел к тому концу стола, где стояли рядом два стула. — Дорогие гости! Милости прошу занять места за свадебным столом, налить чарки и приготовиться к тосту.

Борис, которого вся эта церемония приводила в смущение, отодвинул стул, усадил Катю и присел сам, неловко, в пол-оборота к ней.

— Что жених не весел, — наговаривал звонким петушиным голосом дружка, — что невеста плачет? Пьем за жизнь, за счастье молодых, за их приятности и за удачу! Наливайте чарки до краев, полней, чтоб на свадьбе стало веселей!..

Лена, сидевшая рядом с Катей, покосилась с опаской на граненую стопку, взглянула на подругу, ища у нее сочувствия, потом обратила такой же взгляд на Норина, взгромоздившегося на высоком ящике слева от нее. «За молодых! По полной!» — голосили кругом. Все встали, выпили, и только одна Лена не решалась прикоснуться к своему стаканчику.

— Лен! — Как будто издалека донесся голос Кати. — Только посмей не выпить!

— Леночка, вообще-то, неудобно, — пробасил над самым ухом Норин. — Давайте вместе! — Он поднял стопку Лены, звучно стукнул по ней краем своего стакана, снова повторил: — Давайте. Неудобно.

Лена взглянула на сияющую Катю, приняла из рук Норина стопку и, задержав ее на секунду перед плотно сжатым ртом, отпила. Глаза ее расширились. Она затрясла головой, дико посмотрела по сторонам.

— Пивом, Леночка, пивом. Как рукой снимет.

Схватив стакан с пивом, Лена сделала несколько глотков и, переведя наконец дух, села.

— Ну, думала — все, задохнусь.

— Ничего страшного! — успокоил Норин. — На свежем воздухе все моментально выветрится.

Голос Норина заглушили неистовые крики: «Горько! Горько!» Лена посмотрела на Катю и на Бориса, в нерешительности стоявших друг против друга, и тоже закричала:

— Горько! Ну горько же!

Борис сделал едва заметное движение в сторону Кати, приподнял руку, чтобы обнять ее. И тогда она сама запрокинула голову, обхватила ладонями затылок Бориса, поцеловала его в губы.

— Катькин будет верх! Точно! — услышала Лена и тут же подумала: «Чей же, если не Катин? В обиду себя не даст».

Веселье нарастало. Дружки и шаферы вновь обходили стол, подбадривали гостей, призывали их сладко пить и сытно есть во здравие жениха и невесты. Затем первый Дружка объявил о переходе к деловой части и, неожиданно для Лены, предоставил слово Петру Норину — от управления стройки.

Норин встал, повел плечами и тихо, но внушительно произнес:

— Ну что же, друзья. Сегодня получился настоящий праздник не только для Екатерины Леонидовны и Бориса Сергеевича, но и для всех нас. Дело в том, что в крепкой и счастливой семье заинтересованы не одни вступающие в брак, но и все наше общество. Вот почему мне хочется от души поздравить новобрачных. Предлагаю этот тост за их крепкую любовь, дружбу, взаимное уважение и, кроме того, за будущих детей Бориса Сергеевича и Екатерины Леонидовны!

Последние слова Норина захлестнул гул голосов. Лена была счастлива. Она вместе со всеми хлопала в ладоши. «Как хорошо он сказал! За детей. За Катиных детей! Нет, напрасно недооценивала его в первые дни знакомства. Он — простой, душевный и, в то же время, такой представительный. Настоящий мужчина. Всегда сумеет постоять и за себя, и за меня… За меня?! — спохватилась Лена. — Кто мне он? Просто знакомый. Случайный знакомый. Но — симпатичный. А может быть, только кажется таким?» Лена ухмыльнулась, снова посмотрела на Норина. «Чепуха и бред! Ну, какое мне дело до Норина и вообще до всех мужчин? А докторица! Как сказала докторица: влюбись в кого-нибудь. Влюбиться? Все это смешно! Надо отвлечься. Поговорить с Катей…»

— Катюша, ты чего грустишь? — спросила Лена. — Да ты, кажется, плачешь? А ну-ка, невеста, встряхнись!

Лена обняла Катю, примостилась на ее стуле. Норин для нее больше ничего не значил, так уверяла себя она и старалась забыть о нем.

— Я плачу? Да ты что? Садись сюда! Борис к таксисту ушел. И правильно. На кой ляд зря машину держать? Эй, Венечка, — крикнула Катя баянисту, — заиграй что-нибудь подходящее!

— В момент! — откликнулся Веня и схватил баян. — Свадьба! — крикнул он пронзительно. — Тише! Невеста петь будет!

Катя подперла подбородок маленькими кулачками, приподняла брови и запела:

Она озорно блеснула глазами, встала, вытянулась и пошла, пританцовывая, вдоль стола. Уже не один, а пятеро баянистов переливисто наигрывали плясовую, и вслед за Катей, плавно разводя руки или ухарски выкидывая коленца, шли все новые танцоры, скандируя время от времени в такт мелодии: