Преодоление
Шрифт:
Энелион быстро скинул парадный камзол и остался в одной нижней рубашке. А потом он начал танец. В мелодию струн незаметно вплелся напев флейты в руках Далиорана и повел вдаль. Где-то там разворачивалась история о певце и охотнике, которые в давние времена подняли восстание против дорского владычества на Северных Пустошах. Юноша танцевал, и изумленным зрителям казалось, что они видят происходившее в те времена, как наяву. История дружбы, борьбы и смерти, навсегда сохранившаяся в памяти северян, оживала перед ними. Руки танцора взлетали в призыве к небесам, в которые превратился свод, и звезды смотрели оттуда вниз в маленький зал, где застыли, сдерживая дыхание, изумленные люди. Кружилась посреди зала светлая фигурка, и свивался сверкающим вихрем звездный ветер, пронизывая черноту бесконечной ночи и вызывая из памяти веков полузабытые имена. Зрителям казалось, что это они сжимают оружие, их тело пронзает вражеская сталь, и близкий человек навсегда уходит из этого мира. Однако когда легенда закончилась, танцор не остановился, и Альна завороженно продолжала играть. Страшная боль от потерь становилась легкой печалью, подобно утреннему туману, укрывающему израненную землю. А потом из него начали пробиваться ростки новой жизни и радости. Последняя песня, видимо из народных, была очень простой, но уже о жизни и счастье. И радость входила в уставшие и измученные сердца глотком воды посреди пыльной пустыни. У многих зрителей на глазах блестели слезы.
Когда Энелион наконец замер и поклонился, певицу внезапно скрутила страшная судорога, и у нее началась рвота. Сидевшая рядом Телия побледнела и отшатнулась, потому что из тела Альны стали выскакивать серые сгустки, больше похожие на мерзких бесформенных слизней. Девушка вскрикивала и задыхалась, к ней рванулись ведающие и маги, но танцор жестом остановил их и подозвал Тиаля. Тот опустился на колени перед несчастной, достал из-за пазухи небольшой сверток и раскрыл его, поднеся к ладони Альны. Она задрожала и расслабленно вытянулась на полу. Когда певицу подняли и усадили в кресло, она была вся мокрая от пота, но в открывшихся глазах уже не было ни тени бессилия и безумия, а на губах впервые за много месяцев заиграла слабая улыбка.
Принцесса с удивлением смотрела на князя, пока он танцевал, и вспоминала странный сон, приснившийся ей два года назад: тот самый беловолосый юноша, танцевавший на полутемной сцене и призывавший к себе близких по духу, сейчас стоял в этом зале.
– Вот поэтому он – князь, а я только маг, – слегка усмехнулся Мелианор, повернувшись к Лартину. – Энели почти не обучен магии, но уже умеет то, до чего другие пытаются дойти десятилетиями… и не всегда доходят…
Лиерия безмолвно сидела, не в силах пошевелиться, по ее щекам текли слезы, она даже не могла подняться, чтобы обнять младшего брата или встать перед ним на колени.
Танцор тем временем тихо отошел и опустился в свое кресло.
«На самом севере, на высокой скале, стоит древо. От него во все миры протянулись нити. Сталь сияет на древе в свете всех лун, и священны приходящие к нему. На древе ночей стоит знак, он говорит о том, что каждый Страж сумеет взять то, что прочим дастся с трудом. И лунная сталь на древе горит, и полнится смыслом взгляд узревшего сие. Дороги идут с запада до Порога, до Края с востока и до глубинного предела с юга; лишь с севера идут все, кто мыслил вернуться; и идут не спеша до Дикого Дола и далее проходами древних в суть земли и твердь, ставшую огнем», – примерно так вещал полуседой карайн десятника Лохри всем собравшимся на очередной «вечер сказаний». Остальные кивали и вторили ему, это была одна из новых историй, которая должна войти в анналы всех племен.
То, что рассказывал Марк во время экспедиции, было чистой правдой. Карайны на базе невидимок в последнее время действительно вели себя очень странно. Стоило уставшим за день людям лечь спать, как все коты базы собирались за дальним краем полигона и, улегшись кружком, начинали рассказывать сказки. Обычно начинал кто-то один, а остальные вторили ему, словно заучивая на память. Впрочем, так оно и было – новые карайны передавали собратьям неизвестные тем повествования, чтобы они смогли пересказать их своим потомкам. Наибольшей популярностью пользовались истории Ведьмы – самой старой кошки из недавно появившихся маленьких собратьев. Почти каждый вечер кто-то из двухвостых бежал к дому, где осталась жить мудрая карайна, и привозил ее на себе, чтобы не утруждать пожилую родственницу, которую все пепельные почтительно величали бабушкой.
Правда, сказки обожали не только карайны; воспитатель котят, прихватив скатку и кошму, тоже приходил, ложился среди своих подопечных и слушал вместе с ними. На своем веку он слышал много, этот странный человек, но рассказывал другим людям только то, что считал необходимым.
Однако в последнюю декаду к нему присоединилось еще несколько людей, которые с удовольствием проводили вечера и даже ночи со своими четвероногими братьями. Первыми стали девочка и мальчик с Юго-Восточного предела, которых запечатлели дети предводителя клана Падающих Звезд, одного из древнейших в Южном Игмалионе. Эти двое приходили и ложились на кошму между братом и сестрой, иногда и засыпали после тяжелых тренировок днем. В таких случаях после окончания собрания Белый Ветер и Сверкающий Цветок уносили своих избранников в помещение, взяв зубами за шиворот. Чуть позже к слушателям присоединился еще один мальчик с Севера, он очень любил сказки и приходил со своей подругой по имени А’ира.
Потом наступило время пестрых братьев. Они привыкли жить большими дружными семьями и также сообща стали выходить к людям. К сожалению, даже взрослые пестрые нередко вели себя как дети, что неудивительно, ведь их род насчитывал гораздо меньше поколений, прожитых в разумном понимании мира. Вот и приходилось воспитателю обучать обоих напарников, как котят. Но ничто не могло сравниться с восторгом слияния пары, ради этого стоило потрудиться.
Сигари и Сорхон пришли из дебрей злых лесов северо-запада, с края Диких Земель возле негостеприимного северного моря. Юный карайн Сорхон был оборотнем, что удивительно для пестрых, но мальчишка Сигари ло’Сойни еще не знал об этой особенности своего побратима. Ему было чуть больше ста циклов белой луны, которую люди почему-то считали голубой.
Только одно до сих пор вызывало неутихающую боль – пепельный юноша со своим первым избранником. Их путь уводил туда, куда не видят глаза. Двое посреди бесконечной тьмы. Выше звезд. Лишь Закатное Пламя, прозванная Зарой, смотрит им вслед вместе с той, к кому она шла.
Однако в последние дни стало не до оплакивания уходящих за грани, клубок пятнистых малышей, пришедших из лесов, мирно посапывал прямо посреди площадки. Их глаза, переполненные любовью, выбрали первых из тех, кто относился к ним, как к братьям, а вот теперь началось самое главное для пар – взаимное постижение мира глазами друг друга.
Воспитатель котят вздохнул. Кто же придет ему на смену? Неужели тот глухонемой от рождения рыбак, который упал по рассеянности в яму, а вылез оттуда с кошкой трех месяцев от роду?
О духи предков! Он чуть не забыл о последнем пожелании командира – узнать, где заточены остальные маленькие стражи. Надо срочно спросить, пока все здесь.
Седой мужчина поднялся во весь рост и обратился к карайнам:
– Братья и сестры, я слышал весть, что вы узнали, где находятся остальные первые братья.
Карайны некоторое время молчали, а потом один из черных также встал и произнес:
«Двое пойдут в предрассветную рань туда, куда лежит путь огня, по грани мира пройдут и найдут приют».
Воспитатель слегка поклонился, потому что с ним говорил один из старейших базы, но решился переспросить:
– Как их найти и куда идти от известных всем мест?
«Сначала на запад, потом к югу и далее по тропе», – вдруг донесся до него голос одной весьма самоуверенной карайны.
Однако ее тут же дополнил еще один голосок кого-то из пепельных, человек даже не успел понять кого.
«От Квайда до Цитадели через побережье на юг за островом мели и далее через гребни туманов».
– Спасибо! – еще раз поклонился воспитатель котят и поспешил во дворец.
Там, хотя и с некоторыми проблемами, он нашел северного брата карайнов и передал тому все услышанное от сородичей, а после, успокоенный, вернулся домой.
Глава 19
Утро выдалось ясное и тихое, наполненное странным запахом, будоражащим чувства, слегка напоминающим воздух после грозы. Даже не имеющие никаких магических способностей люди ощущали себя не в своей тарелке, им казалось, что вот-вот произойдет нечто важное. А когда перевалило за полдень, это впечатление усилилось. Многие забывали о работе и застывали, прислушиваясь к себе, вглядываясь в окружающий мир и пытаясь осознать происходящее. Магам было еще веселее – они чувствовали идущие от земли потоки необычной энергии и не могли понять причину. Словно нечто непонятное, но при этом доброжелательное постепенно просыпалось. Оно еще спало, но до пробуждения оставалось совсем немного.