Чтение онлайн

Луцик лежал на животе, зарывшись в щебень на подступах к Развалке. Он сжимая горячей рукой ружье и смотрел воспалениыми глазами на желтый вагончик бытовки. Он ждал взрыва.

Здренко машинально посмотрел на часы.

Он не ждал взрыва.

Сколько надо времени, чтобы вернулось субботнее настроение, чтобы появилась веселая мысль: "Кто-то шутит!"? Ну, примерно полминуты, после чего уже никто не ждал взрыва.

И вот тогда-то воздух дрогнул.

Луцик почувствовал это всем телом.

Участковый - напряженным нутром готового ко всяким неожиданностям человека.

Микулов принял взрыв, как необходимое продолжение.

Фитус - как сигнал к решительным действиям.

Подрывник .Володька уже бежал по поселку, созывая ребят из бригады.

Вот только Фаина, наверное, и не слышала взрыва. Она увидела зеленое облако, взлетевшее над Развалкой, она видела, как облако клубится, взбираясь все выше в небо...

Но вот клубы замерли. Облако, вместо того чтобы разлететься, раствориться, сгустилось и слало на белые камни горы.

Сим-Сим,

что будет за сим?

Луцик видел, как зеленая плазма переваливает через хребет и ползет в сторону Жемчужного. В воздухе пахло раздавленным огурцом.

Два раза Луцик видел Уника - тот ползал по камням, взбирался вверх и потом исчез в кустах недалеко от вершины.

До того, как Уник взорвал фитоядерное вещество, Егор Теофилович знал, что делать. Ему не надо было ломать голову и решаться на что-то. Когда он выезжал ночью, взяв на всякий случай и рыболовные снасти, и ружье, настроение у него было нормальным. Уник со своими бумажками не беспокоил, предстоял хороший отдых. Было чем насмешить друзей, особенно Фитуса. Тот понимает в этом толк. Классический анекдот: в кабинет к дубине директору входит интеллектуальный кибер и говорит...

Ха-ха! Там же, на турбазе, Егор Теофилович хотел перекинуться парой фраз с лаборанткой Фаиной. Пусть подумает, нельзя ли с помощью этого фитоядерного вещества рационализировать состав упаковочного материала...

Приближалась развилка, налево, в сторону карьера, шла немощеная дорога.

Предмет, который блеснул впереди под светом фар, Егор Теофилович принял за дорожный знак. Но знак вдруг вышел на середину дороги, и Егор Теофилович увидел несуразное тело Уника. Кибер на пару секунд остановился, повернул, как сова, голову и побежал-поехал по немощеной дороге в сторону карьера.

Метров через двадцать машина Егора Теофиловича врезалась во что-то на скорости Шестьдесят километров в час, и Егор Теофилович потерял сознание.

Первый раз он очнулся в полной темноте, услышал сильный запах огурца, открыл дверцу. Осторожно выставил ногу, но сколько ни тянул ее вниз, земли не было.

Он испугался и захлопнул дверцу. Поискал фонарик, вспомнил: в багажнике. Пошапил зажигалку, щелкнул, в первое мгновение выскочил длинный язык пламени, но тут же как-то странно погас. На пальпы упало что-то скользкое, холодное. Егор Теофилович отшвырнул баллончик. Минуты через две одолела сильная дрема - огуречный запах давил на мозги.

Второй раз Егор Теофилович очнулся, когда небо посветлело. Прямо перед глазами торчал толстый ствол дерева.

Лупик открыл дверпу и понял, что машина стоит, высоко задрав нос. Выпрыгнул. Ахнул-весь перед разворочен, колеса отвалились, дерево пропороло машину насквозь.

Крадучись, Лупик обошел машину со всех сторон, сразу приметил маленькую амттудку на асфальте. Такая же, как была у кибера!

С этого момента обстоятельства заставили Егора Теофиловича действовать не раздумывая. Он вынул ружье, зарядил ампулкой и двинулся в сторону карьера.

Пока шел по свежему воздуху, пока горел жажной мести, пока искал Уника, устал. Сомнения накинулись со всех сторон. Имеет ли он право расстреливать такую дорогостоящую машину? И верно ли это? Не порыв ли злости?

Если подумать, то вещество-то - ого-го! Но если оставить Уника, он сорвет план. Начнется расследование и тому подобная суета. А если...

Ранним утром чаще всего приходят гениальные мысли - когда мозг свеж, когда мысли ясны. Егор Теофилович понял, что этот день стоит прожитой жизни. Он уже писал мысленно докладную руководителю марсианской экспедиции о том, что под руководством кандидата химических наук, директора комбината проведена многолетняя,.. и удачно завершена... работа по синтезу... фитоядерного вещества, способного... "Этим веществом можно озеленить весь Марс!"- воскликнул Егор Теофилович, поняв наконец суть той длинной формулы, которую подсовывал ему Уник.

И вот Егор Теофилович лежит на склоне Развалки, окопался в щебне и наблюдает за кибером. И ждет удобного момента, прицеливается и колеблется, опускает ружье. Надо стрельнуть так, чтобы не повредить блок памяти. Потом его можно пересадить в другого кибера, более покладистого... Егор Теофилович неплохо Стреляет, но то пулями, а тут...

Завыла сирена, потом земля дрогнула, и плазма пошла на Жемчужное.

Егор Теофилович выскочил из укрытия и закричал кустам, за которыми пропал Уник:

– Прекрати хулиганство! Ты слышишь? Я приказываю!

Он грозил ружьем и проклинал тот день, когда к нему в кабинет въехал этот ящик. Егор Теофилович даже представлять не хотел, что произойдет, если фитоядерное вещество достигнет Жемчужного или - боже упаси!- доберется до химкомбината. Катастрофа! Надо что-то делать! Надо что-то делать!

Егор Теофилович метался по склону, оскользаясь в щебне, рискуя упасть в плазму. И вот, расстроенный до того, что сердце забилось в самой голове, он медленно, точно шел на зверя, стал красться вверх по склону.

Инициативная группа возглавила работу по борьбе с фитоядерным веществом. Прежде всего, конечно, надо было решить, что делать.

Фитус требовал срочных тщательных опытов.

Здренко торопил.

Микулов предлагал подождать.

Фитус называл Уника местечковым революционером. Но Микулов с этим не соглашался, он уверял, что если первый шаг в синтезе и поддержании жизнеспособности вещества принадлежит Унику, то через некоторое время вещество выйдет из-под контроля.

– Пусть Уник уверен, что может разрешить все проблемы, связанные с природным кризисом, но он не сможет сделать второго шага, потому что в его памяти, в его характере, если хотите, нет понятия гражданства.

Здренко попросил не упрощать понятие гражданства, не сводить его к простому равенству.

– Разве вы не понимаете, как вольготно под таким равенством преступному инстинкту? Я равен вам, вы равны мне, и если мы такие равноправные, то позаботимся каждый о себе.

Здренко во всем подозревал исчезнувшего Лупика и не скрывал этого.

Фаина с неприязнью смотрела на Доценко.

Тот все время вертелся возле следователя со своей бригадой подрывников и беспрестанно предлагал свои услуги. Он и в споры вступал: