Чтение онлайн

Теперь я не чувствую землю, зато чувствую уверенные сильные руки, которые меня держат и несут в сторону дороги.

Я подсвечиваю одной рукой дорогу Тимуру, второй обхватываю его за шею, прижимаясь ближе.

Подушечками пальцев касаюсь его затылка и натыкаюсь на короткий ежик.

Действует как афродизиак и по телу пробегают уже знакомые мятные мурашки. От них такой приятный будоражащий холодок.

Рокотов сосредоточенно смотрит вперед, себе под ноги. На меня сейчас никак не отвлекается, только хмурится и рассматривает, что там впереди.

Парадокс.

— Почти ничего не изменилось, — озвучиваю ему свои мысли, — кроме того, что я в этом лесу теперь не одна. Но с тобой вообще не страшно.

Губы Рокотова трогает легкая улыбка и он оборачивается ко мне.

— Ты как тут оказалась? Рассказывай.

Приходится пересказать ему в общих чертах. Он, естественно не одобряет и припоминает, что я второй раз уже оказываюсь в одной и той же ситуации. И оба раза он рядом.

— Да я понимаю, но кто знал, что так получится.

— Кажется, что у тебя все время так, поэтому задумайся. Я мог не ответить, а ты могла просто не убежать и не спрятаться нигде, — поучает, как папочка.

Но в отличие от настоящего отца, этот хоть и ругает, но больше как тема для общения. Пока дочитывает лекцию, я рассматриваю пересохшие губы, которые хочется лизнуть и попробовать на вкус. Именно потому что знаю, как он целуется, хочется ещё больше.

Больше его губ на своих. Больше его касаний на теле. Больше вообще всего разом и вместе.

Мои сорок пять килограмм для него как пятерка. Несет и даже одышки нет. Сильный такой, красивый, надежный.

И это не просто слова. За каждым я уже понимаю, что стоит.

Мне кажется ему так холодно в одной жилетке, когда уже вечера не летние, что я утыкаюсь носом ему в шею и согреваю хотя бы небольшой участок кожи.

Рокотов ничего не говорит, но и шею не убирает. И я продолжаю его дразнить и тереться кончиком носа. Еле-еле задеваю губами.

И мне не кажется, что его грубая толстая кожа, тоже покрывается мурашками. Мы с ним оба чувствуем в унисон.

Но даже быстрее, чем мы думали, добираемся до машины.

Тимур опускает меня на переднее сидение, захлопывает дверь. Я бросаю босоножки на коврик и понимаю, что мало того, что босиком и замерзшая, так ещё в рваных колготках после лесной прогулки ночью.

Пока Рокотов не успел сесть за руль, быстро стягиваю колготки. Хоть убей, но в рваном он меня не увидит.

Когда Рокотов занимает свое место, я заканчиваю стягивать колготки, запихиваю их в сумочку и поднимаю заледеневшие ноги под попу.

Рокотов сам все понимает и сразу включает печку на полную.

— Грейся.

Заводит машину и отъезжает. Я с тяжестью на сердце уезжаю отсюда Тут могло случиться разное, и никому бы потом я не доказала ничего.

— Спасибо, что приехал.

Это вообще самое простое, что я могу сделать.

— Куда тебя везти?

— Домой мне нельзя, я вообще у подруги ночую.

Ухмыляется, что-то придумывая.

— Ну… подруга перебьется.

— В смысле?

— В смысле, что сегодня ты ночуешь у меня.

От его низкого хрипловатого баса я даже сказать “нет” не могу. И не хочу. Провести у него ночь — это что-то за гранью. Я вообще не представляю какого это, целоваться всю ночь, лечь с мужчиной спать и с ним же проснуться.

— Согрелась?

— Ещё нет.

— Вытяни сюда свои ноги, — кивает мне и хлопает по своей ноге рукой.

И сейчас его приказ не выглядит как унижение, скорее, как забота.

И я как послушная девочка вытягиваю ноги, Тимур их укладывает себе на бедро и свободной от управления автомобилем рукой, растирает пальчики на ногах и разминает. На пятках хоть и самая грубая кожа, но я чувствую его возбуждение. Рокотов снова хочет меня.

Перебирает пальцы моих ног, гладит лодыжки. И в какой-то момент надавливает чуть сильнее, а у меня ногу пронзает резкая боль и я дергаю ей.

— Что?

— Я ногу подвернула, когда бежала, она у меня болит.

— Может, к врачу?

— Не надо, потянула скорее всего. Если только бинт эластичный.

— У меня дома должен быть.

И так смотрит, что я бы даже заплатила, чтобы он специально меня полечил.

Наконец мы добираемся до его квартиры. Варя звонила и писала, но я в ответ набираю, что сегодня не ночую дома.

Это выглядит странно, когда Рокотов заносит меня полураздетую в подъезд, но ему все равно. Он не боится осуждения или насмешек, просто делает то, что хочет сам.

Даже, когда в час ночи несет меня на руках полураздетую, а встретившиеся соседи с брезгливым и любопытством нас рассматривают.

Но раз Тимуру все равно, мне тем более. Не мне тут жить… хотя… кто знает.

— Давай сразу в душ, отогревайся, — провожает меня туда и опускает перед зеркалом.

Напирает и прижимает к тумбочке.

— А полотенца у тебя есть?

— Там в шкафчике, — кивает, но пройти не дает. Не отводя взгляд от меня в зеркале, целует в шею.

Руками сжимает талию и впивается в кожу.

И я наблюдаю за ним. Как губы захватывают кожу и чуть оттягивают.

А тело превращается в патоку и не может сопротивляться.

Рука тянется через ткань по животу. К груди.

И мне нравится быть эдаким пластилином, который мнут играя. Который выкручивают так, что это лучшее и самое приятное, что со мной было.

Только с ним вообще такое чувствую.

От шага в пропасть нас останавливает только звонок его мобильного.

— Ответь.

Все понимаю.

Но не знаю кто это и злюсь. Закрываю за Тимуром дверь и скинув с себя все, захожу в душ. Вода приятно обжигает кожу и я постепенно оттаиваю. На полке в душевой только одна бутылка с шампунем, мужским, поэтому я Выдавливаю в руку немного его шампуня, намыливаю голову.

Как тут все пахнет им. Как будто это Тимур рядом. Как будто он мне массирует голову. Растирает плечи. Расслабляет все тело, но при этом собирает всю энергию внизу живота.