Чтение онлайн

— Тимур Константинович, — подхожу к нему ближе и торможу в в трех шагах от него. Достаточное расстояние, чтобы не включаться в его личное пространство. — Я очень спешу и я поняла ваши замечания, больше не буду разговаривать на лекциях.

Тимур упирается задницей в стол и складывает руки на груди, ждет, когда останемся наедине. Смотрит в глаза. Тогда в клубе они казались черными. Скорее всего из-зи света. Сейчас понимаю, что они карие. Насыщенные, как горький шоколад. Без сахара. Но и не черный, как бездна.

— Подскажите, Тимур Константинович, — к нему подходить снова наша староста. — Обычно преподаватели предупреждают о том, что будут ставить автоматы по экзамену. Меня интересует, какие для этого нужны требования.

Он не поворачивая головы, только лениво соскальзывает с меня взглядом на старосту.

— Я не преподаватель, поэтому у меня нет обычно. Нет лекций. Нет конспектов.

— По правилам университета, преподавателям запрещено использовать обсценную лексику на занятиях.

Даже мне уже хочется ее заткнуть.

На шее у Рокотова дергается кадык, а губы сужаются в узкую тонкую полоску.

— А я не преподаватель, для меня нет правил. Если вас лично не устраивают мои лекции, то можете не ходить.

— Дать вам совет? — кивает ей.

Аудитория опустошается и мы остаемся втроем.

— Какой?

— Можете начинать носить апельсины в больницу вашему основному преподавателю, чтобы он скорее поправлялся.

Ну и засранец.

Староста ошарашенно пялится на него. Рот только открывает, а ответить что не знает.

— До свидания, — сам с ней прощается, заканчивая разговор.

Мария же сканирует по мне взглядом, ухмыляясь, как будто я тут остаюсь, получать автомат.

У меня вообще есть вероятность не сдать экзамен.

— Я ещё раз вам говорю, что я не буду больше разговаривать на лекциях, — специально для старосты повторяю.

Рокотов провожает ее взглядом и только, когда остаемся наедине начинает говорить.

— Это что было на лекции?

— Вы сами просили задавать вопросы.

Снова это чувство неприятное, но уже знакомое. Мне и страшно перед ним и нравится это волнение. А вспоминая, как он целуется, так и вообще тело сводит приятным предвкушением.

— Ты хочешь меня скомпрометировать? Мне эта учеба нахрен не сдалась. Своих дел хватает.

— Так зачем тогда мучаетесь?

— Я не мучаюсь, но не советую меня провоцировать.

— А то что?

Мне бы наоборот договориться с ним, но этот тон его высокомерный, так и хочется противостоять.

— Меня не выгонит никто и у меня тут полная свобода, пока ваш препод не выйдет из больницы. Меня заменить некому.

Что ты! Самомнение какое.

— И незаменимых заменяют, а неподкупных подкупают.

Усмехается и смотрит мне в глаза.

— Да, но тебя отчислят отсюда раньше, будешь ещё и дневные смены брать в клубе.

Хам.

— Я там не работала, а отдыхала.

— Найди работу, которая тебе нравится и отдыхай всю жизнь?

— Да нет, черт возьми! — чего я вообще должна оправдываться перед этим придурком. — Я пряталась там! — вырывается само.

— От кого? — но Рокотов за это цепляется.

— Пьяный какой-то приставал.

— Там есть охрана.

— Я ее не нашла.

— Ты не нашла охрану на первом этаже, поэтому прибежала в конец коридора на втором? Лучше не ври мне.

Про папу что ли рассказывать? Так он первый, кто придёт и сдаст меня. Или ещё лучше будет этим шантажировать.

— Я не буду никому рассказывать, что видела там.

— А что ты видела? Что я в клуб пришел?

Да. Звучит так нелепо.

— Тогда, что вы хотите от меня?

— Держи, — собирает со стола свой ноутбук и передает мне, — отнеси это в кабинет.

Указывает на дверь, смежную с аудиторией, где обычно хранятся учебные материалы.

Скидываю на пол рюкзак и забираю у него все из рук ноут. В лаборантской тесно. С двух сторон наставлены высокие шкафы с учебниками.

Ставлю ноутбук на единственный стол там.

Тяжелые шаги за спиной заставляют замереть. Там так узко, что проще подождать, когда он выйдет.

— Волкова, — Тимур меняет тональность и в голосе чувствуется настроение прошлой нашей встречи.

Оборачиваюсь к нему.

— Закончим то, что начали в клубе и можешь на лекции больше не ходить.

Тимур идёт на меня и не дает пройти. Сладкая дрожь стартует от сердца и бежит по всему телу. Прям до пяточек. Помню все, как сжимал меня, вкус губ, даже, мать его, член его в руке помню.

— У тебя автоматом пять, — смотрит в глаза и ухмыляется препод.

За автомат с ним? Да кем он вообще себя возомнил.

— Старосте нашей предложите, Тимур Константинович, она точно согласится, ей нужнее, Тимур Константинович! — шиплю в ответ, отталкивая его. Хам высшей категории, как таких только отец взял работать!

— Готова завалить сессию из-за одного экзамена? — кидает в спину и заставляет остановиться.

— Я на вас пожалуюсь.

Разворачиваюсь и тычу в него пальцем. Блефую, конечно, буду я молчать, но он же не знает.

— Жалуйся, тебе никто не поверит, — опускает руки в карманы, что-то достает и идёт на меня. — Вот моя визитка, передумаешь, позвони, — опускает ее в задний карман моих джинс и проходит мимо.

Автомат мне не нужен, а вот как-то поговорить и договориться с Рокотовым, чтобы он не рассказал случайно папе, что той ночью я была в клубе, мне очень надо.

Могла бы, хлопнула бы дверью, наплевала на строгие правила отца и ушла из дома. Но не могу, потому что он единственный, кто у меня остался, и я полностью завишу от него.

Когда выхожу из лаборантской, Рокотова уже нет.

Теперь ещё все сложнее.

Я за ним тоже покидаю аудиторию.

На ходу достаю плотную темно-синюю визитку из дизайнерской бумаги. Рокотов Тимур Константинович.

Номер мобильного и название компании.

Неужели и правда думает, что я за автомат спать с ним буду? Дурак что ли? И не пойдет же он к отцу, чтобы сказать, что Мия Волкова сорвала ему лекцию, а до этого целовалась с ним в клубе.

Или пойдет?

А если отец спросит, как там моя дочь? Мия Волкова?