Чтение онлайн

Один из выдающихся по уму мирских людей сказал: «Желудок является исходным местом всей культуры» 51 . Это рече некто от них, свой им пророк (Тит. 1:12). Действительно, у людей вся жизнь проходит в борьбе за смачный кусок Бедные завидуют богатым, богачи не хотят поделиться с нищими. Даже в монастырях их насельники вспоминают о том времени, когда они ели мяса в земли египетстей (см.: Исх., гл. 16), то есть в миру. Скудная трапеза в обители Синклитикии рядом с роскошными кушаньями столицы, продававшимися открыто в гастрономических магазинах и приготовлявшимися, по восточному обычаю, почти прямо на улице 52 , смущала даже иных и из ее сестер — подвижниц. Некоторые монахини, возможно, происходили из богатого сословия и сами когда — то сладко ели.

«Не обольщайся роскошною жизнью мирских богачей, как будто бы она, при суетных удовольствиях, имеет что — либо полезное, — усовещивала таких преподобная. — Роскошные высоко ценят поварское искусство; но твой пост и простая пища превосходнее обильных яств их. Писание говорит: душа в сытости сущи сотам ругается (Притч. 27:7). Не пресыщайся хлебом — не пожелаешь и вина» 53 .

Малодушные и сластолюбивые, очевидно, были недовольны трапезой, в частности отсутствием вина. На Востоке вино — это то же, что у нас чай: подкрепляющее средство 54 . Настоятельница объясняет: пожелание иметь лучшую пищу свидетельствует, что едят досыта. Но если так, то, наевшись до отвала, и мед с неудовольствием отпихивать будешь.

Посему нам потребны воздержание и самоукорение. Это предохранит от излишних пожеланий.

Приходили на откровение помыслов к матери Синклитикии люди и с противоположным искушением. Этих увлекало желание совершенного поста — чтобы неделями не есть. Обычно намерение слишком строго поститься кончается неудачей: наступает болезнь, портится желудок, и постник начинает требовать то, чего и непостники себе не позволяют. Наживши катар, начинают есть и в пост молоко, скоромное масло. Иногда это искушение принимает другую форму. То человек сухой хлеб ест, воду пьет, постится до вечера, а то вдруг делает себе поблажки: вместо сахара конфет и варенья ищет, вместо капусты — рыбы. Сегодня одно — завтра другое. Сегодня наедается так, что дышать трудно, на завтра назначает себе неядение до вечера. Никак не хочет завести ровный порядок. И это, разумеется, не по необходимости, а по собственному произволению. Отсюда происходит и тщеславие. Можно слышать, как некоторые говорят: «Я один раз в день ем». Но как ест? Оказывается, «плотно», действительно на целый день, так что «больше не хочется». А на следующий день с утра опять голодают. Как магометане в Рамазан 55 .

В общежительных монастырях эти метания туда — сюда более или менее регулируются и выравниваются обязанностью довольствоваться общей трапезой. Но кто живет по своей воле и без руководства начинает спасаться в миру, тот очень часто впадает в это искушение.

Преп. Синклитикия называет такое подвижничество бесовским.

«И враг установил свое подвижничество; и его ученики подвизаются, — говорит она. — Чем же различить нам божественное и царское подвижничество от демонского и мучительного? Ясно, умеренностью. Во всю жизнь твою да будет тебе одно правило поста. Не постись четыре или пять дней с тем, чтобы потом разрешить на множество яств, — это радует врага, потому что неумеренность всегда бывает гибельна. Не трать вдруг всего оружия, чтобы не остаться тебе безоружным и не попасть в плен во время войны. Старайся о том и другом на случай нужды. Пока ты молод и силен, постись, ибо придет старость, а с нею и немощь. Пока ты в силах, собирай сокровище от пищи, чтобы, когда ослабеешь, найти себе покой» 56 .

В этих словах заключено очень важное святоотеческое учение о так называемом «царском пути» 57 . Оно требует от подвижника чувства меры и умеренности во всем (не только в посте). В данном случае преподобная советует назначать себе определенную, по силам, меру еды (с точки зрения ее качества, количества и времени принятия), не слишком малую и не слишком большую, и не отступать от нее во всю жизнь. Это дает устойчивость воле и узду желудку. Безвременные и лишние желания не будут докучать нам и тревожить душу, а соки желудка, приученные приступать к работе в известный час и для переваривания известного рода (а именно постного) 58 пищи, приобретут необходимую пищеварительную силу.

Если же истратить все оружие, то есть истощить все силы постом, то душа, при истомленном, расслабленном теле, не сможет уже как должно возводить свой ум горе, к Богу. Она, «по всей необходимости бывает занята ощущением боли и ослабевает, подавляемая злостраданием тела» 59 . С другой стороны, упустим время воздержания, надеясь на старость, — сделаем большую ошибку. Ибо если в молодости мы себя начинаем щадить и нежить, то под старость и подавно. Ведь тогда душу нам никто не заменит на более крепкую. Если она сейчас слаба и боится подвига, то под конец жизни уже на полном основании потребует от нас снисхождения к своему телу. И действительно, тогда настанет время собирания плодов и жатвы, а не время сеяния. Время немощей и, следовательно, пользования запасенным в молодости капиталом, а не время для его наживания 60 . Допустить мысль противоположную (что можно отложить стяжание добродетели до старости) и, еще того хуже, следовать ей на деле — значит совершить чистое безумие. Только лишенный разума и благодати может рассуждать и поступать таким образом.

После этого мне кажется уже излишним прибавлять что — нибудь о прямом вреде от пресыщения плоти, когда она от избытка здоровья и сил бесчинствует и предается неистовству страстей.

Спасающемуся надлежит сперва выдержать брань с плотскими страстями, победить бесов, нападающих на тело. Далее наступают искушения более тонкие, ополчающиеся на душу. Это бесы более сильные, пронырливые, злые. Без победы над телесными страстями или, по крайней мере, над одной из них 61 нельзя одержать верха над страстями духовными. О первых говорилось до сих пор, теперь перейдем к описанию вторых 62 .

Слово по порядку 63 принадлежит гневу, то есть речь пойдет о гневе.

Поучает мать Синклитикия:

«Хорошо не гневаться. Но если случится предаться гневу, то знай, что не к послаблению страсти твоей назначил меру дня сказавший: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4:26). А ты ожидаешь, пока пройдет все это время! Зачем ты ненавидишь оскорбившего тебя человека? Не он оскорбил тебя, а диавол; питай ненависть к болезни, а не к больному» 64 .

Здесь две главных мысли. Прежде всего, надо тотчас же, как пришлось согрешить гневом (например накричать на кого — либо), попросить у обиженного нами прощения. Нельзя дожидаться, когда тот сам придет к нам кланяться. Свойство страстей таково, что со временем они укрепляются. Пропустил первый момент — через час очень трудно будет исправить дело. Пословица «куй железо, пока горячо» очень хорошо учитывает это обстоятельство. Действительно, после того, как ревность первого раскаяния прошла, демоны употребят все средства, чтобы не дать нам совершить добродетель. И стыд будут внушать, и мысль, что соблазним своим поступком окружающих и что, может быть, еще более рассердим того самого, кто нами оскорблен. Но, конечно, их слушать не надобно. Как согрешил, так тут же и поклон в землю: «Прости меня, брат, Христа ради…»

Вторая мысль преподобной состоит в том, что нам, собственно, и гневаться — то на людей нет никаких оснований. Странно было бы преследовать бранью и бешеным криком отравившегося и забывать совершенно об отравителе. Конечно, человек виноват, что он нажил страсть, но гневаться на него за то, что эта страсть в его сердце приведена в движение диаволом, по меньшей мере, странно. Наоборот, оскорбивший нас человек, как больной — ибо всякая страсть есть болезнь души, достоин всякого сострадания и любовного с ним обращения. Даже если он не сознает худости своих поступков, то и это не может служить извинением для нашего ответного гнева. Часто и физически больные просят себе во вред чего — либо, иногда и делают недозволенное, а иногда совершают проступки против совести и спокойствия ближних, но это не вызывает обиды со стороны последних. У гневающихся же при вспышке гнева ум весь ослепляется страстью. Иногда даже сознание потухает 65 .

Таким образом, когда гневаемся на ближнего, мы повинны в тяжком грехе. Ведь он такой же член тела Христова, как и мы (1Кор. 12:27).

Но, поучает дальше преп. Синклитикия, «гнев еще меньшее зло; самое тяжелое зло — злостное памятование о зле». Зло, так сказать, в квадрате. «Гнев, на короткое время встревожив душу, проходит, а злопомнение делает ее лютее зверя» 66 .

Злопамятность, прямое порождение гнева, есть червоточина души. Скрытая на самом дне ее, она часто делает человека, по виду кроткого, со скромно опущенными глазами, на самом деле, то есть внутри, — лютее зверя. И точит памятозлобие эту свою лютость на других иногда годами. Кто может проникнуть взором в эти глубины сатанинские? Кто поймет, каким образом в одно и то же время в душе человека уживаются противоположные чувства: горечь и наслаждение — горечь от нанесенной обиды, услаждение от представляемой за нее мести, хотя бы только в виде тайного презрения?