Чтение онлайн

– Я, что, чёрный полковник или Пиночет?- обиделся Крючков.

– Да вижу, что нет. Но, возможно, придётся им стать. Или ты будешь со стороны наблюдать, как станут судить Маркуса Вольфа? А представить тебя в камере Матроской тишины, фантазии не хватит.

– С отсутствием Горбачёва такое уже не случится.

– Такое, да, не случится. Но тенденция сохраняется. Если не прекратить болтовню про Всемирную Декларацию Прав человека, общечеловеческие ценности и тому подобную либеральную тему, то случится то, что случилось, но по другому сценарию.

– С теми же действующими лицами и исполнителями?

– Возможно.

– Слушай, Евгений Максимович. Ты обратил внимание, что де-факто мы признали сочинение на вольную тему Доронина документом и руководством к пользованию?

– Из текста я так и не понял, что для него является главной целью. Сохранение СССР и всей соцсистемы, или развал всего народного хозяйства с последующим разграблением страны?

– Сам в раздумьях. То он пишет, что голосовал за отделение республик от Советского Союза, то сожалеет, что с распадом государства, рухнул весь привычный миропорядок.

– Так он жил в то самое время, варился в этом соку, верил тому, что вещали на митингах разные политики и экономисты. Видел пустые полки магазинов ....

– Кстати, о магазинах, - перебил его Крючков.
– Я так и не понимаю, почему даже в Москве ввели карточки на табак, водку и сахар? Это, что, товары первой необходимости, без которых не выжить? Я бы ещё принял за правильные меры, если бы случилась сильнейшая засуха, и возникла нехватка зерновых и мяса, и тогда бы ввели карточки на хлеб, мясо и масло, но причём здесь водка и табак?

– Я думаю, что искусственно создали дефицит, чтобы разозлить народ, и под прикрытием этого набрать очки, критикуя власть. Туда бы я отнёс и обмен денег. Причём дважды, в течение двух лет.

– Да, весело им жилось в это время.

– Не соглашусь с тобой, Владимир Александрович. Вспомни, что он пишет про нищету и страх, который охватил большинство людей. Особенно про изгнание русских из Средней Азии и Кавказа. А взаимная ненависть между армянами и азербайджанцами, переросшая в настоящую войну между, тогда ещё, республиками. Кстати, он пишет, в декабре восемьдесят восьмого случится разрушительное землетрясение в Армении. Надо будет поближе к этой дате это как-то подкинуть нашим учёным, мол, перехват от иностранных военных сейсмиков.

– Я удивляюсь, почему КГБ не пресекла все приготовления к междоусобице. Что, вдруг и сразу лишилась глаз и ушей?

– Моё мнение, что тут две причины. Переверни пару страниц, там Доронин пишет, что в прессе началась вакханалия по разоблачению всего советского периода. Не осталось ничего святого. Что Гагарин не летал в космос, что Кошевой не погиб, а уехал в Аргентину. Белые были все благородные, а красные варвары. Власов патриот, а Жуков мясник. И так далее, да ты и так помнишь. Вот и опасалось КГБ, что их меры по нейтрализации, приведут к вою, что вернулись тридцатые годы и преследуют инакомыслящих и борцов за свободу своего народа. Вторая причина, что было указание не вмешиваться, чтобы не портить образ цивилизованного, просвещённого европейского руководителя. А когда всё зашло очень далеко, там уже Комитет был бессилен, только армия могла что-то исправить. А она у нас многонациональная.

– Знаешь, Максимыч, я вот обратил внимание на ещё одну несуразицу. Вот, вспомни, когда напали фашисты, куда побежало мирное население?

– На восток, конечно. Это те, кто успел и смог.

– Вот и я знаю, что народ бежит от оккупантов. А в истории Доронина вышло наоборот. Когда шла война на Северном Кавказе....Даже не верю, что это я говорю в здравом уме. Так вот, чеченцы, считая Россию агрессором и оккупантом, побежали не в Турцию и Азербайджан, а РСФСР, а точнее в Москву. Тут дали всем понять, что они самые смелые и умные. Подмяли под себя милицию, открыли много фирм и банков. Это равносильно тому, что в Великую Отечественную, мирное население не за Волгу побежало, а в Германию устремилось. В Берлине прибрало к рукам половину бизнеса и обложив данью вторую половину. Полиция и чиновники боялись бы даже искоса взглянуть на русских. А те, в свою очередь, покупали бы у Вермахта оружие и снаряжения для партизан.

– Да, такого бы никто не позволил.

– Вот и я о том. Странная война получается, когда половина оккупированного населения, не скрываясь, перебралось на территорию противника и стало вести себя как хозяева. А наши командиры продавать сведения и оружие противнику. И заметь, все они коммунисты.

– Компартию распустили, то есть, распустят в девяносто первом, если ты забыл.

– Не забыл. До этого года они состояли в КПСС. Выходит, что партия только формально считалась передовой частью советского общества, а на деле, стала обычной чиновничьей организацией.

– Тут ты не совсем прав. В КПСС, по-прежнему, большинство рабочих и крестьян. Чтобы вступить одному служащему или ИТРовцу, парторганизация должна принять в свои члены двоих работяг. Но, по правде говоря, на всех начальствующих должностях сидят только коммунисты. И решения принимают они. Вот их деятельность, в угоду себе и своим людям и вызывала ненависть простого народа. И тем самым партия дискредитировала всю себя в глазах не только беспартийных, но и среди рядовых коммунистов.

– Кому, как не тебе, Евгений Максимович, знать, как всё на самом деле обстоит в КПСС. Действительно, рыба гниёт из головы. Первопричина тех событий, которые всё разрушили, была в покойном генсеке. Но неужели правда то, что пишет Доронин о слухах, что того завербовали на Западе. В одной из многочисленных поездок туда, в бытность Первым секретарём Ставропольщины. Тогда они попались при попытке продажи контрабандных старинных икон.

– А, что, КГБ не узнала об этом? Прошляпить вербовку такого человека, а потом Андропов сам рекомендовал его на своё место!

– Ты же знаешь, что мы не имеем право заниматься досмотром багажа наших высших партийных чиновников. А в поездке сопровождает только один сотрудник. Если Рая пошла по магазинам, а он в другое место, то сопровождают его. Противная сторона об этом знает и всегда может устроить дело так, что наш человек не сможет там присутствовать в данный момент.

– В общем, стоит признать, что виновницей всех бед, которые случились в будущем, является ГГБ, - Примаков замолчал, надолго задумавшись. А потом продолжил:

– Мода на всё американское разошлась по стране. Первые секретари, переродились в президентов республик или губернаторов.

– Но зато они были выборные и ограничены двумя сроками.

– Ты сам веришь в то, что сказал?

– В каком смысле?
– удивился Крючков.

– В тетради описана одна уловка, ты почему-то не обратил на неё внимание. Вначале, имею в виду губернаторов и мэров двух столиц, их назначал Президент. А большинство были у власти в качестве Первых секретарей республик или областей, ещё с советских времён. Потом, когда у них стал подходить к концу второй срок, а властвовать охота, то в конституцию внесли изменение, что они стали избираться, но тоже не более чем на два раза. Заметь, что предыдущие годы, в зачёт не шли. Когда и эти годы подходили к финишу, новый Президент изменил конституцию и стал назначать. И опять не более двух сроков подряд. И опять же, прежние периоды не учитывались. Как пишут в титрах в кино, прошли годы, и эти два срока подходят к концу. А губернаторам совсем не хочется на пенсию. И снова, меняют закон. Теперь их опять будут избирать. И пребывание на посту ограничивают в два срока. Прежний стаж в зачёт не идёт. Некоторые, таким образом, по двадцать и более лет, сидят в одном кресле. Просто дурдом, какой-то!
– эмоционально закончил речь Примаков.