Чтение онлайн

– Но ведь самоубийство самоубийству рознь. Кто-то убивает себя, потому что выхода больше не видит, а кто-то жертвует собой ради другого, но это же осознанная смерть, что тогда? Всё равно ад? Значит, если ты забрал жизнь у себя – это хуже, чем если бы Джеймс, например, – указала я рукой на друга (Джеймс весь покрылся красными пятнами. Ох и головомойка меня ожидает после сегодняшней выходки), – купил бы по интернету автомат и перестрелял бы всех своих обидчиков. Так получается?!

– Да замолчи ты уже, – прошипел мне мой сосед на ухо.

– Прости, – одними губами ответила я.

– Милая моя, я понимаю, что ты сейчас сравниваешь земной суд с небесным, но поверь: у них огромная разница. Небесный суд не такой однобокий. Я не говорю, что убийство заслуживает прощения, нет: это очень страшный грех, и слава Богу, вам не узнать, что делают с ними в аду! Суд прежде всего смотрит в душу, как душа реагирует на свои поступки. И конечно, если человек защитил или спас жизнь другого человека – это героизм, и в вашем мире за это награждают. Мы смотрим на душу, а уж потом на деяния. Да, деяния важны, но ещё важнее, как вы сами к ним, к своим поступкам, относитесь! Всё-таки я не стал бы сравнивать: отдать жизнь во имя спасения другого или же лишать себя её от безысходности, глупости, лени, страха принятия решения изменить свою жизнь. Вам кажется, что проще «прыгнуть» – и все проблемы решатся, вы бежите от жизни, как, простите, трусливые зайцы, боитесь принять последствия своих поступков. Так отчего нам вас жалеть? Я повторюсь: у каждого есть шанс уйти с «крыши», не делать ещё больших глупостей.

И, дорогая моя Ясмина, среди присутствующих нет убийц, есть суицидники, обманщики, гордецы, и так далее. Вам это хоть о чём-то должно говорить. Вы все, – Арахма обвёл рукой всю поляну, – должны были оказаться в аду, но ваш защитник – Бог, он дал вам ещё один шанс. Никогда ранее такого не было: шанс заработать прощение, простить самих себя и защитить земной мир. Так делайте для этого всё возможное и невозможное!! Измените себя и свой мир! Откройте свои сердца для света! Вперёд, за победой!! – Арахма закончил свою речь более громким голосом, он почти кричал, эхо пронеслось по долине, а вместе с ним и все мы заголосили: «Вперед за победой!»

Прямо как на митинге, подумалось мне. А мне определённо понравился этот Арахма. Кто он, демон? Или же ангел? Жаль, что он не мой командующий.

– Итак, делимся на подгруппы, – слово взял уже Абрахам, ему, ясное дело, не понравилось, что его брат имеет куда больший успех. – Суицидники – ко мне, воры, лентяи – к Арахме. Построились по двое и двинулись за мной! Если кто отстанет, может больше не возвращаться и самолично начать рыть туннель к старому доброму рогатому дядюшке, – он злобно усмехнулся.

«У меня есть шанс, есть шанс, всё исправить и не попадать к рогатому дядюшке», – кружились в голове мысли.

Джеймс взял меня за руку:

– Пошли, горе ты моё луковое. Познакомился, блин, на счастье своё, – бурчал с полуулыбкой он.

– «Рогатый добрый дядюшка» – это дьявол? – решила я уточнить. Джеймс кивнул.

– А куда мы идём? – продолжила я расспросы.

– В вольер.

Ответ меня удивил.

– Зачем?

– Новеньких проверять. Кто на что способен. Знаешь, тут попадались пару раз профессионалы, бывшие военные, им особых тренировок не нужно, а иногда попадались хлюпики, и с ними приходилось дополнительно заниматься. Демоны не хотят тратить своё время даром, если от одного вида оружия некоторые в обморок падают.

Мы уже ушли с поляны, зашли снова в замок, прошли через всю столовую и вышли с другой стороны. Затем свернули влево, пошли по тёмному узкому коридору, выложенному целиком из камня и плохо освещённому. Глаза привыкли к полутемноте, и я начала различать силуэты, высокие потолки. Каждый наш шаг отдавался эхом. Я никогда не была в настоящем замке. Сколько раз мечтала съездить в Европу, посмотреть своими глазами эту красотищу, но всегда не находила времени. И чем же я всё время так была занята? Ответ – ничем. Я не ходила на вечеринки, встречи. Я только училась, подрабатывала официанткой и сидела дома вечерами, читала книги или смотрела ТВ. Бывали развлечения, но очень редко, когда приезжали мои двоюродные брат и сестра.

Зато в загробной жизни, похоже, мои мечты стали реальностью. Смешно даже как-то стало. И друга нашла, и внешность улучшилась, ещё и в замке живу! Просто сказка какая-то! Осталось только влюбиться в кого-нибудь. Хах! Пока я размышляла о жизни, мы уже вышли снова на свет.

– Дополнительно заниматься? Это как? – вспомнила я о цели нашего похода. Ох, как же я не люблю эти тренировки и вообще физическую активность.

– Короче, когда попал я, то, конечно же, не сдал экзамен. Экзамен – это полоса препятствий, в основном проверяют ловкость и выносливость, если справишься, то тебя отправят в особую группу и там поднатаскают с оружием. Как я уже сказал, я не сдал, половину прошёл, но застрял на кольцах… даже сейчас, как вспомню, мурашки по коже, бр-р… Но я был не единственным, нас таких ребят набралось около тридцати. Собрали нас в группу «неудачников» и гоняли все эти две недели. Страх высоты я, конечно, не переборол, но через кольца уже летаю, – Джеймс усмехнулся.

– Бли-ин, я точно провалю, у меня с физкультурой всегда было не очень. Испытаний я никак не ожидала, вот тебе и загробный мир. Я-то думала, что ко мне сейчас приставят моего личного Конфуция, и он научит меня постигать… ну что там постигают китайцы в фильмах?

– Душевное равновесие, внутреннюю силу, – подсказывал Джеймс.

– Вот-вот, и я такая – бабах, рукой по кирпичу, и он разваливается на две части. М-да, мечтать – не вредно!

Джеймс тихонько хихикнул.

– Только не говори, что эти испытания ещё и при всех, – с мольбой в глазах повернулась я к другу.

– Ну как тебе сказать, – начал немного мяться он. Но я уже поняла ответ.

Пока мы болтали-дурачились, мы уже дошли до вольера. Он был огромный – миля в длину, может, больше. Огорожен бетонным забором, и разглядеть, что же там внутри, не представлялось возможным. Перед нами стояла небольшая одноэтажная деревянная избушка без окон, только с дверью, она вплотную прилегала к вольеру. Как тюрьма, только проволоки колючей не хватает. Справа от вольера была трибуна с каскадом скамеек – для зрителей, как я поняла. Что только они смогут здесь увидеть? Может, они все обладают рентгеновским зрением? Как ещё можно смотреть сквозь стену?

Народу было море, как будто все пришли на матч нью-йоркского НИКС. И перед всеми ними мне предстояло опозориться! Кошмар! Я начала разворачиваться.

– Ты куда? – Джеймс перехватил меня за руку.

– Я туда не пойду, – я пыталась высвободиться.

– Тебе нельзя уходить, через это проходят все новенькие!

– Я не буду! – упиралась я, готовая уже расплакаться, – да что ж такое, в той жизни не было покоя, постоянно какие-нибудь неприятности. Когда меня оставят в покое!!

– Не реви, – тихонечко сказал Джеймс и прижал к себе. – Поверь, это не так страшно. Я же провалился, но видишь, стою здесь с тобой, всё хорошо! Эй!

– Ладно, я постараюсь, – пообещала я, хотя уверенности в моем голосе не было. Я отвернулась от вольера и решила, что лучше буду разглядывать толпу, чем эту стену. А зрители были пёстрые: если мы, «ученики», были одеты в тёмно-зелёной цветовой гамме, то все эти «люди» – кто в какой, кто в красном, кто в синем, все цвета радуги, даже кислотные цвета присутствовали. Они что, тоже за модой следят?

– И чего им тут интересного? Кто все они?

– Демоны, ангелы, послы, различная древняя живность.