Чтение онлайн

Уж не тем ли действительно, что узница, как ни странно в ее положении, доверяет больше палачу, а не исповеднику?

Вечером я отправился в старую часть города. Оставив позади лабиринт узких, заваленных мусором и нечистотами улиц, где теснились убогие лачуги, разыскал знакомую знахарку. Старуха время от времени оказывала мне мелкие услуги. Ее не смущало ремесло палача. Она охотно подсобила бы и сатане, если бы тот раскошелился.

На рассвете следующего дня знахарка принесла сонный порошок. Я бросил щепотку в вино и, выждав удобный момент, предложил Эрчи выпить за здоровье его святейшества. Польщенный малый осушил кубок. Вскоре он сладко посапывал, растянувшись на траве. Перетащив Эрчи в тень, я отправился в Квадратную башню.

Лицо Девы показалось мне осунувшимся. Похоже, этой ночью она не смыкала глаз.

— Ты должна беречь силы, — сказал я, заметив нетронутую еду. — Иначе некого будет вести на костер.

— Мой милосердный палач, — насмешливо проговорила Дева, — посуди сам, разумно ли тратить время на такие пустяки, как еда и сон, когда жить осталось всего несколько дней. Впрочем, я не отказалась бы поспать, но… — она глянула в угол, — там, в соломе, мыши…

Я засмеялся. Дева, сумевшая нагнать ужас на могущественнейшего владыку королевства, не отваживалась заснуть из-за каких-то безобидных тварей. Разве могла она быть после этого ведьмой?

— Могу дать тебе сонный порошок, — предложил я. — Мой подручный от него спит, как невинный младенец.

— Ты усыпил подручного? Зачем?

Я рассказал ей о беседе с магистром, сам удивляясь своей откровенности. Дева не могла причинить мне зла, я чувствовал это. В каждом человеке живет зверь. Дева казалась необычным человеком, я не мог разглядеть в ней зверя, как ни старался. Гораздо позже понял, почему…

— Значит, монах поручил главному палачу выведать тайну, — задумчиво проговорила Дева. — А если не удастся…

— …Он найдет, как выместить на мне злобу. К тому же я был свидетелем его позора, святой отец, не прощает подобного.

— Не желаю, чтобы ты погиб. Зови монаха.

— Хочешь изменить своим устоям ради палача? — изумился я.

— Слишком мало в королевстве людей, которые не боятся магистра и знают ему истинную цену, — отозвалась Дева. — Нельзя жертвовать такими людьми. И не беспокойся о моих устоях, я скажу не больше чем нужно. У борова в сутане уже поубавилось спеси. Не могу отказать себе в удовольствии лишить его напоследок еще некоторых иллюзий…

Его святейшество не заставил себя ждать, однако явился в сопровождении двух здоровенных монахов. Оставив их за неплотно притворенной дверью, опасливо и подобострастно осведомился:

— Что ты хочешь поведать наместнику создателей на земле, женщина?

Не удостоив священника ответом, Дева вытянула руку, и стена темницы, тронутая рыжими пятнами мха, вдруг задрожала и стала прозрачной. Сквозь нее было видно пашни, далекий лес, источавшее бесконечный покой небо.

У меня перехватило дыхание. Магистр хрипло забормотал молитву.

— Ты веришь в чудеса, монах? — спросила Дева.

— Чудеса — удел создателей, — не слишком уверенно отвечал святой отец. — Уж не возомнила ли ты, что это наваждение…

Ироничный смех удивительной узницы не дал ему договорить. Мягкий голубоватый свет струился из огромного квадрата. Пространство, представшее нашим глазам, словно сжималось; казалось, башня возносится все выше и выше. Люди превращались в подобие муравьев, река становилась синей нитью. И вот уже звезды стали заглядывать в окно, а твердь земная предстала пораженному взору совсем не такой, какой ее изображали на церковных росписях. Она была круглой, как гигантская сплющенная дыня. Напрасно вертел головой его святейшество в поисках согбенных тел создателей, удерживающих на своих плечах Землю. Ее окружала лишь черная, пронизанная острыми лучами звезд пустота.

— Эго ваш мир, — пояснила Дева. — А сейчас я покажу тот, откуда пришла. Он более древний, и люди там — другие.

…Звезды неслись навстречу, бесшумно, с невероятной скоростью. Вскоре у меня заболели глаза от бесчисленных ослепительных линий, в которые превратились светила. Линии сверкали, подобно молниям в ночи, пересекались, образуя меняющееся причудливое кружево. Потом кружево снова распалось на мерцающие точки звезд и мы увидели голубой шар. Он подплывал ближе, вращаясь и заполняя квадрат окна. Глаза мои жадно впитывали неиссякаемый поток чудес: пронизанные солнцем ажурные дворцы, летающие по небу колесницы, радужные струи высоких фонтанов, возле которых играли дети, лицами похожие на ангелов…

— Вот ответ, кто я и откуда, — тихий голос Девы заставил меня очнуться от грез. — Фанатики, убившие моего мужа, уничтожили не все блоки мощного синтезатора, размещенного экспедицией высоко в горах, — продолжала она непонятно. — Я сумела переориентировать их на свои биоизлучатели. — Дева осторожно провела пальцами по одному из браслетов, и сияние потускнело. Стена обрела прежнюю твердость. — Благодаря этому вы кое-что увидели…

Вздох, похожий на стон, заставил меня обернуться. У настежь распахнутой двери застыли телохранители его святейшества. Они походили на изваяния с остекленевшими, навыкате глазами и одинаково раскрытыми ртами.

…Разве мог я предположить, что совершаю благодеяние, опаивая простодушного Эрчи. На следующее утро башка его трещала, но все же Эрчи поднялся как ни в чем не бывало. А вот телохранители его святейшества так и не проснулись. По приказу магистра я удавил их той ночью. Лица монахов и после смерти не утратили выражения восторженного испуга.

И хотя я все еще убивал, не в состоянии противостоять воле жестокого магистра, крамольные сомнения уже пустили во мне корни. Вопросы, на которые искал и не находил ответа, жалили мозг. Шатаясь, как пьяный, бродил я по улицам, не в силах избавиться от видений, волшебный свет которых переполнял душу. Я не знал, чему верить — этим видениям или непреложности законов, на которых с малых лет зиждилось мое представление о сущем.

Мир был расколот в глазах моих, и не хватало сил, чтобы свести воедино разрозненные части. Мне хотелось выть и кататься по земле от сознания своего бессилия. Я жаждал истины.

…Оттолкнув гвардейцев, вступил в Квадратную башню, пробежал по крутым скользким ступеням и замер, услыхав знакомый голос. Священник опередил меня. Из темницы доносился его умоляющий шепот:

— …Ты станешь королевой. Сановники, ученые мужи, народ, эти бесконечно плодящиеся черви будут почитать за счастье видеть тебя, припасть к твоим ногам. Нет, ты будешь больше, чем королева, ведь тебе покорны неземные силы.

— А куда денется столь горячо любимый тобою король? — со скрытой насмешкой спросила Дева.

— Что король?! — скрежетал ненавистно голос его святейшества. — У короля только войны и охота на уме. Да еще женщины, — святой отец хихикнул. — Войны, охота и куртизанки — вот три вещи, которые не приедаются нашему монарху.

— И ты не отказался бы вкусить с монаршьего стола, — сказала Дева. — Берегись, монах. Самый опасный из ядов- яд неутолимых желании.

— Еще вчера я думал, что знаю противоядие, — отозвался магистр. — Утешал себя тем, что королю доступны плотские наслаждения, а мне даровано сладчайшее бремя — служить недремлющим оком и карающей десницей создателей на земле. Ты отняла у меня создателей. Замени же их. Без них нельзя.