Чтение онлайн

Они все похожи на него и одинаково хорошо выглядят. Двое из них одеты в военную форму, скорее всего, они были призваны в армию во время Второй мировой войны.

— Это его четыре сына, — подтверждает Дайя. — Но они не имеют никакого значения, они сексуальны. Посмотри на задний план позади них. Видишь его?

Она указывает на зернистое, слегка размытое изображение мужчины, смотрящего вдаль за семьей Сальваторе. Большая часть его тела скрыта, но можно увидеть красивое лицо, часть хорошего костюма и шляпу.

— Это единственная фотография, которую я смогла найти, но я думаю, есть вероятность, что это Роналдо.

Мой нос почти уткнулся в экран, я так пристально смотрю. Это невозможно. Любой мужчина может быть в костюме и шляпе 40-х годов. Но в нем что-то изменилось.

— Ты видишь то, что вижу я? — спрашивает Дайя, в ее тоне слышится волнение.

— У него синяк под глазом, и губа выглядит разбитой… — Я прервалась, заметив, что правая рука Анджело держит стакан с алкоголем. — Рука Анджело тоже сломана!

Я смотрю на Дайю и словно смотрю в зеркало. Я знаю, что волнение, горящее на ее лице, отражает мое собственное.

— И угадай дату на фотографии. — Говорит она, улыбаясь еще шире.

Мои глаза округляются.

— Сука, просто скажи мне.

— 22 сентября 1944 года. Через четыре дня после записи Джиджи о том, что Роналдо пришел избитый.

Мой рот открывается, и я смотрю на фотографию. Смотрю на человека, который, возможно, был преследователем Джиджи.

И ее убийцей.

Я пьяна.

В итоге я выпила еще две маргариты, а Дайе пришла в голову светлая мысль сделать еще несколько рюмок текилы.

Мой мир кружится, когда я, спотыкаясь, поднимаюсь по лестнице, а хихикающая Дайя идет за мной по пятам. Мы обе стоим на четвереньках, упираясь руками в грязный деревянный пол, чтобы не упасть.

— Сука, зачем ты заставила меня столько выпить? — спрашиваю я, хихикая сильнее, когда чуть не падаю набок.

— Я посчитала, что это уместно, пока мы расследуем убийство. — Заикается она, ее голос шатается и наполнен хихиканьем.

Я фыркаю в ответ, мое зрение все еще играет с моей головой.

Я провожаю ее в гостевую спальню и помогаю ей лечь в постель. Я не очень-то помогаю, учитывая, что раз или два я чуть не отправила нас обоих на пол, когда пытался помочь ей снять джинсы.

— Как ты собираешься снять свои? — спрашивает она, глядя на мои джинсы.

Я машу рукой.

— Уверена, что преследователь мне поможет. — Отвечаю я. Она комично расширяет глаза.

— Если он вставит в тебя свой член, запиши это. Я хочу посмотреть это позже.

Прямо сейчас перспектива трахаться с моим преследователем кажется уморительной. Мы оба пожалеем об этом позже, я уверена. Если вообще вспомним.

Мы хихикаем, как школьницы, и ее смех преследует меня на выходе из комнаты. Я тяжело опираюсь о стену, спотыкаясь, иду в спальню.

Я даже не пытаюсь снять джинсы. Я просто плюхаюсь на кровать, поверх одеяла и всего остального, и через несколько секунд я уже в отключке.

Меня разбудило прикосновение кожи к щеке. Я застонала, мой мир все еще кружится, когда я открываю запекшиеся глаза и вижу свою тень, стоящую у моей кровати и убирающую волосы с моего лица.

— О, отлично, — ворчу я. — Ты здесь.

— Мышонок, ты пьяна?

— Неплохо спрашивать очевидное. — Бормочу я, сглатывая слюну, которая течет у меня изо рта.

Я все еще слишком пьяна, чтобы смущаться. Пошатываясь, я сажусь и оглядываю комнату. Свет все еще горит — видимо, я забыла его выключить, и мне кажется неправильным видеть своего преследователя.

Это делает его более реальным, и мне это не нравится.

— Выключи свет. — Требую я, не желая встречаться с ним взглядом. Мне больше нравится, когда я вижу только тень его лица.

Он поворачивается и делает то, что я говорю. Я так удивлена, что он послушался, что чуть не выкрикиваю еще одно требование, когда свет выключается, просто чтобы посмотреть, что он будет делать.

Он снова скрывается в тени. Когда он проходит через комнату, темнота словно прилипает к нему. Он и есть тьма.

Я не могу понять, что пугает меня больше — он в темноте или он на свету.

— Мне нужно снять джинсы. Полагаю, ты собираешься наблюдать за мной, не так ли?

Алкоголь делает меня сейчас смелой. Я не думаю ни о последствиях, ни о его угрозах. Даже страх, который я чувствую вокруг, приглушен.

Сейчас мне кажется, что я могу сказать или сделать все, что угодно. Как будто пьянство как-то защищает меня, хотя на самом деле оно просто делает меня более уязвимой.

Он прислонился к моей двери, скрестив руки, наблюдая, как я расстегиваю джинсы и спускаю их по бедрам.

— Знаешь, — начинаю я, спотыкаясь, когда пытаюсь затянуть штанину вокруг ноги. Кто, блядь, придумал узкие джинсы, и почему я их ношу? — Я даже не знаю, как тебя зовут.

— Ты никогда не спрашивала. — Отвечает он.

— Я спрашиваю сейчас, котик.

Наконец, я просовываю ногу в отверстие и вытягиваю ногу. Я выпрямляюсь и победно смотрю на свою освобожденную ногу. Минус одна. Осталась одна.

— Знаешь, — говорю я снова, прежде чем он успевает открыть рот. — Мне нравится называть тебя котиком.

— Но это звучит не так хорошо, когда ты кричишь это. — Дразнит он, его голос звучит чуть ближе, чем раньше. Я поднимаю глаза и вижу, что он отошел от двери, его фигура крадется сквозь темноту.

Я фыркаю.

— Ты так не думаешь? Спорим, я смогу заставить, это звучать хорошо. — Бросаю я вызов.

Кажется, что все его тело превратилось в камень. И это заставляет меня чувствовать себя еще смелее. Я снимаю вторую штанину, и этот процесс проходит немного более гладко, чем предыдущий.

А потом я забираюсь на кровать в одних лифчике, футболке и фиолетовых стрингах.

Ему хорошо видна моя задница, но это меня волнует меньше всего. Я хватаю подушку и облокачиваюсь на нее.

— Адди. — Рычит он предупреждающе. От его глубокого рыка у меня между бедер собирается влага. Это несправедливо, что его голос оказывает физическое воздействие на мое тело, но, думаю, сейчас это мне на руку.