Чтение онлайн

Поднимаю руку, чтобы спрятать лицо, открываю глаза и осматриваюсь.

Я не вижу его, но это не значит, что он не рядом.

Моя грудь напряжена, и я стараюсь усмирить свое хаотичное сердцебиение и делаю глубокие, долгие вдохи, чтобы успокоиться настолько, чтобы расслышать, идет ли он за мной.

Ветер шелестит листьями на земле, вздымает грязь и сор и пускает мурашки по моей коже. Звучит зловеще. Угрожающе. Как будто в любой момент ветер может раздвинуть деревья, и я увижу свою тень, стоящего там, наблюдающего за мной и ждущего.

Мои промокшие футболка и леггинсы не защищают от неутихающего дождя. Одежда прилегает к моему телу, удерживая холод под тканью и позволяя ему просачиваться под кожу. Мои кости трещат от сильной дрожи, сотрясающей мое тело.

Сев, я глубоко втягиваю воздух и задерживаю дыхание, напрягая слух, чтобы уловить шаги. Проходит несколько секунд, прежде чем я слышу треск ветки. Звук доносится прямо позади меня.

Я поворачиваю голову, мои глаза судорожно обшаривают лес, а дыхание снова учащается. Я медленно поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на боль, пульсирующую в моих избитых руках и ногах.

Мне нужно спрятаться.

Как только я делаю беззвучный шаг, слышу еще один треск ветки. Когда в поле моего зрения появляется нога, мое сердце бешено подскакивает. Словно демон, восставший из огненной ямы, он появляется между двумя деревьями. Мои глаза расширяются, во рту пересыхает от вида огромного человека, выходящего из тени, с надвинутым на лицо капюшоном, и идущего ко мне.

Я разворачиваюсь и бегу.

Бегу изо всех сил, работая ногами и руками так быстро, как только это возможно. Но все напрасно. Я успеваю преодолеть только три метра прежде, чем мою руку обхватывает его рука и рывком дергает меня назад. Мое тело налетает на него, врезается в его твердую грудь и выбивает дыхание из моих легких.

Я борюсь с ним, пытаясь вырваться, но он слишком большой – слишком сильный. Он легко одерживает верх, обхватывает меня рукой за талию и прижимает к своему горячему телу.

Его жаркое дыхание касается моего уха за мгновение до того, как его глубокий голос пробивается сквозь дымку паники и ужаса, циркулирующих в моем мозгу.

– Тебе не спастись, маленькая мышка. Я всегда найду тебя.

Он хватает меня за лицо, крепко сжимая мои щеки в своих больших ладонях. Из моего горла вырывается болезненный стон, когда между моих зубов оказывается мягкая плоть. Из его груди раздается ответный низкий рык, прежде чем он спрашивает:

– Ты готова к тому, чтобы тебя съели?

Рукой, держащей мое лицо, он поворачивает меня к себе и притягивает мое тело ближе. Но я не сдамся без боя.

Я молочу руками и ногами, извиваясь, пытаясь освободиться от его немилосердной хватки. Моя нога соскальзывает, и тело опрокидывается назад.

Мы оба падаем, но меня спасает его подставленная рука, которая ловит нас обоих, удерживая его тело в нескольких сантиметрах от земли, в то время как второй он прижимает меня к своему телу.

Это, конечно, все равно не останавливает меня.

– Отпусти меня, гребаный маньяк! Я, черт возьми…

– Сделаешь что? – шипит он, злобно обрывая меня.

Он фиксирует мое тело между своим и холодной землей, и в мое тело вторгается мороз.

Схватив оба моих запястья, он зажимает их над моей головой одной рукой, а другой обхватывает мою шею.

– Скажи мне, Адди. Ты считаешь, что убивать педофилов – неправильно? – резко спрашивает он; единственное светлое пятно в темноте – это его бесцветный глаз.

– Я думаю, что убивать людей вообще неправильно, – кричу я ему в лицо, тяжело дыша и давая своему телу минутную передышку. Мне страшно, но мое тело истощено.

– Почему? – выпаливает он в ответ. – Потому что так сказало тебе общество? Потому что люди сфабриковали мораль, чтобы контролировать и манипулировать другими людьми в рамках закона и порядка? Думаешь, остальные млекопитающие следуют подобной морали и правилам? Мы все гребаные животные, детка. Единственная разница в том, что я не подавляю свою сущность.

Задыхаясь и злясь, я извиваюсь под ним, пытаясь сбросить его с себя, но это ничего не дает. Он словно слон, сидящий на хомяке.

Он крепче прижимает мои запястья к земле, раздвигает мои ноги коленями и устраивается между ними.

Даже под холодным дождем он твердый, как гребаный камень.

– Ты и меня убьешь! – кричу я. – Потому что ты, должно быть, больной, раз мучил их так сильно, что это попало в национальные новости!

– Хочешь знать, что такое больной, Адди? Это те люди, из-за смерти которых ты так расстраиваешься, – это те мужчины, которые причиняют боль, насилуют и пытают невинных детей и получают от этого гребаное удовольствие. Они получают от этого удовольствие. Неужели ты думаешь, что любое наказание в этом мире сможет компенсировать боль хотя бы одного ребенка, которого они пытали и убивали?

Я закрываю рот, мои глаза жгут слезы.

– И что еще хуже, несмотря на то, что ты принадлежишь мне, Сообщество уже выбрало тебя своей мишенью еще до того, как появился я. Это значит, что ты в опасности, независимо от того, мертвы они или нет. Ты в курсе, что тебя пытались похитить во время ярмарки? Пока ты бежала через «Игровой домик Энни», он как раз натравливал своих псов на тебя. И это я позаботился о том, чтобы этого не случилось, Адди. Если ты думала, что у тебя есть хоть какой-то гребаный шанс избавиться от меня, то выкинь его из головы. Моя защита нужна тебе больше, чем мой член, но я намерен предоставить тебе и то, и другое.

Мои глаза расширяются, а сердце падает. Сообщество нацелилось на меня? Господи Иисусе, что я, черт возьми, сделала в своей прошлой жизни, чтобы заслужить это дерьмо?

Я была в такой опасности и даже не подозревала об этом. Даже не ощущала, что она где-то рядом.

Потому что мужчина, прижавший меня к земле, оберегал и защищал меня, чтобы я смогла насладиться вечером.

Мои губы дрожат, когда он продолжает.

– Он был злым человеком, Адди. И одним из худших его поступков было то, что он подверг тебя опасности. Моим худшим поступком было дать ему так легко найти тебя.

Ситуация переворачивается. Если раньше я обвиняла Зейда в том, что он не смог спрятать меня от Марка, то теперь я не могу не признать суровую правду. У него не было ни единого шанса противостоять судьбе.

– Ты не смог бы помешать ему заметить меня, – признаю я тихим шепотом.

– Может, и нет, но я еще больше приблизил тебя к нему. Я надеялся, что то, что я назвал тебя своей, спасет тебя, но Марк собирался выдать тебя с самого начала. И теперь каждый ублюдок, который хотя бы на метр приблизится к твоему дому, получит мой нож в горло. Я никогда не притворялся хорошим человеком. Но что я действительно создал, так это свою собственную гребаную мораль, по которой живу. Я продолжу убивать каждого ненормального, живущего на этой проклятой планете, если это означает, что дети перестанут умирать, а тебе не придется жить в опасности.