Чтение онлайн

— Чарли, люди в Африке слышат твои мысли так же хорошо, как и твой живот. И да, я делаю заказ в том новом японском ресторане. И нет, ты не будешь есть эти роллы с лососем, от которых тебя тошнит больше, чем от Линды Блэр в «Экзорцисте».

— Отвратительно, но ты прав.

Внезапно меня затошнило. Это был чертовски плохой ролл с лососем. Как это возможно, что я не настолько уязвлена, раз мое тело все еще жаждет его? Проблема в том, что я помню, каким аппетитным он был, когда я откусил первый кусочек, и не помню последствий. Я содрогаюсь при этой мысли и мысленно ругаю себя за то, что мне снова захотелось этого. Я такая слабая.

— Конечно, я прав, — уверенно продолжает Эрик, — Я твой личный помощник и лучший друг. Моя работа — уводить тебя от опасности, а это включает в себя и плохие суши-роллы.

Он снова погружается в свой телефон, поднимая глаза лишь на мгновение, чтобы показать мне фотографию собаки «в костюме для Хэллоуина». Я вынуждена хихикать, потому что это просто жалко, что кто-то пошел на такое, но в то же время мило.

Эрик всегда заставляет меня смеяться. Он пробуждает веселье в каждом, плюс каждый день напоминает мне, что мы — поколение Y, живем в мире, который больше не может функционировать без социальных сетей и нелепых сокращений, таких как BFF, LOL и YOLO.

Как вихрь, Никки, которая является моим партнером в фирме, бросает свои вещи на большой стол из красного дерева, создавая громкий стук, пугая остальных. Ее обычно идеальные медные волосы выглядят растрепанными, когда она сдувает их с лица, досадуя, что они растрепались. Под ее ярко-голубыми глазами темные круги. Я не могу не волноваться, глядя на ее внешний вид.

— Никки, ты в порядке? — тихо спрашиваю я, стараясь не привлекать внимания.

— Нет, не совсем. Меня почти всю ночь тошнило от того итальянского заведения, в котором мы любим заказывать маринару с морепродуктами. Мое новое платье от Диора испорчено, потому что Рокки не мог дождаться, чтобы дойти до туалета или раковины. Это была самая катастрофическая годовщина в истории плохих годовщин, как сцена из одного из этих пошлых фильмов.

— Платье Dior рубинового цвета?

— Да, Эрик. Платье Dior рубинового цвета, которое сейчас находится в химчистке, где его очищают от следов маринара из морепродуктов, — отвечает она, запыхавшись.

— Слава Богу, Никки. Это платье — просто смерть.

Это полностью в духе Эрика — беспокоиться о платье больше, чем о человеке. Он одержим модой, и если ты его лучший друг, невозможно не чувствовать того же. Это главная причина, по которой я назначила его своим личным стилистом, когда у меня нет времени ходить по магазинам для себя. Мы — смертельно опасная комбинация, но American Express, похоже, любит нас.

— Ладно, серьезно, давайте начнем эту встречу, пока меня не стошнило на всех вас, — быстро вмешивается она.

С выражением отвращения она начинает встречу, и я следую ее примеру. Мы говорим о наших планах на неделю, о предстоящем семинаре, который Эрик и Эмма, помощница Никки, будут посещать завтра, и, наконец, о моей долгожданной поездке на Гавайи на свадьбу моей кузины.

Когда встреча заканчивается, я остаюсь наедине с Никки, и у нас есть несколько минут, чтобы наверстать упущенное, прежде чем мы погрузимся в работу до конца дня.

— Итак, я полагаю, что ваша годовщина не имела счастливого конца?

— Честно говоря, Чарли, ты знаешь, что я люблю Рокки, но нет ничего более непривлекательного, чем видеть своего мужа, покрытого рвотой, склонившегося над унитазом и плачущего, звоня при этом своей маме и прося ее приехать.

— Он позвонил своей маме? — спрашиваю я, пытаясь сдержать смех.

— Да, и она приехала ровно через час с тем, что можно описать только как целую аптеку.

Я не удивлена. Рокки такой маменькин сынок. Бедная Никки, она не то чтобы недолюбливает его маму, но ненавидит быть вторым человеком, к которому он обращается в кризисной ситуации.

— Хватит ныть о моем муже-суки-ла-ла-маменькином сыночке, вернемся к работе.

— Ты уверена, что не хочешь пойти домой и отдохнуть денек?

— Чарли, ты знаешь меня сколько, восемь лет? С каких это пор я стала ходить домой больной?

— Правда. Мы наверстаем упущенное позже, — говорю я, выходя из комнаты и направляясь к своему кабинету.

Я сажусь за свой стол и начинаю думать о том, что сказала Никки. Восемь лет кажутся целой жизнью. Я мысленно подсчитываю количество лет. Я не могу поверить, сколько времени прошло с тех пор, как мы впервые встретились в колледже.

Мы с Никки были соседями по комнате. Мы обе изучали право, поэтому нас и бросили вместе. Единственной проблемой было то, что Никки была стервой, злобной девчонкой, из тех, что превращают твою жизнь в ад. Она считала, что правит миром, никому не давала времени суток, кроме своего парня из колледжа, Рокфорда Романо.

Рокки был грозным итальянским парнем, с огромными мышцами, и он был защитником футбольной команды колледжа. Женщины бросались на него, мужчины хотели быть на его месте, но студенты, как правило, боялись его жесткого эго. Ходили слухи, что его семья была частью мафии, но на самом деле он был просто кошечкой. Самый добрый, самый милый парень, которого вы когда-либо могли встретить, поклонялся земле, по которой ходил Никки.

Они начали встречаться, расставались каждую неделю, но потом снова сходились.

Никки всегда была красивой. Она могла сравниться с моделями Victoria's Secret. Ее длинные, стройные ноги делали ее супермоделью, а тело в тонусе в результате пилатеса, которым она занималась каждый день в нашей комнате в общежитии.

Несмотря на то, что она была полной гламурной киской, она все равно оставалась стервой кампуса. Если у тебя была пара сисек и вагина, она следила за тобой, как ястреб за своим мужчиной.

Однажды ночью в конце первого курса я нашла ее лежащей на полу в ванной и рыдающей в окружении тестов на беременность. Ей нужна была подруга, и я была рядом, чтобы утешить ее, но в тот вечер мы стали больше похожи на сестер, чем на друзей. В то время я делала все возможное, чтобы поддержать Рокки и Никки во время беременности, в основном подменяя ее в местной пиццерии, когда она слишком уставала, чтобы работать.

И семь месяцев спустя, ровно в 11:34 вечера они произвели на свет Уильяма Николаса Романо. Я наблюдал, как его положили на грудь матери, и в комнате не было ни одного сухого глаза. Я до сих пор помню момент, когда Рокки передал его мне, и я впервые взяла на руки своего крестника. Наклонившись, я нежно поцеловала его в морщинистый лоб и вдохнула его детский запах. Я влюбилась в мальчика, как только увидела его, но когда я держала его на руках, это сломило меня, в хорошем смысле этого слова. Это была безусловная любовь к нему, которую я не могла объяснить, и с тех пор она только росла.

— Ладно, заключим пари. Кто носит это лучше? Дженнифер Энистон или Джей Ло?

Эрик нетерпеливо ждет, постукивая ногой, пока я анализирую изображение перед собой, отрываясь от своих прошлых размышлений.

— Джей Ло. А теперь серьезно, неужели тебе нечем заняться, как убедиться, что все завершено до моего отъезда на Гавайи?

— Я отрицаю, что ты поедешь, потому что я ревнивый лучший друг, который до сих пор не понимает, почему ты не берешь меня, — утверждает Эрик с завистливым взглядом.