Чтение онлайн

— Боже мой! — воскликнула она. — Ты ещё ребёнок, и так самовольно и безалаберно поступаешь.

Сильнее всего Екатерину Львовну огорчило то, что она, эта невеста, оказалась не Инна, не дочка крупного инженера Николая Даниловича Борзенко, с семьёй которого они поддерживали дружеские отношения, не та Инна, которую так хорошо знает Екатерина Львовна, с которой Вадим дружил и на которой, все так думали, он женится, а какая-то другая, неизвестная. Екатерина Львовна не знает даже её имени. Удар был нанесён жестокий. Моргая мокрыми от слёз ресницами, Екатерина Львовна схватилась за сердце и пошла, шлёпая тапочками, в комнату, где находился отец семейства.

— Георгий! — позвала она. — Жорж! Ох! Ох! Вадик-то наш! Ох! Ох!

Отец семейства, Георгий Антонович Пономарёв, уже седой, лохматый, румяный, длиннолицый мужчина, сидел на диване в пижаме и в очках и читал газету. Услыхав вопли жены, он уставился на неё вопросительно.

— Что случилось? — спросил он, отложив газету.

— Нет, это невозможно! Ещё дитя! Ох! Ох! — стонала Екатерина Львовна и беспокойно ходила по комнате, ломая руки и утирая платком глаза.

Георгий Антонович внимательно, сквозь очки, посмотрел на жену.

— Мне уже двадцать три года, — сказал Вадим, входя в залу. — А я у вас все дитя.

Георгий Антонович смотрел то на жену, то на сына.

— В чём дело? — спросил он уже более строго.

— Я хочу завтра пригласить домой девушку, — сказал Вадим.

— Ну и что ж тут такого? Приглашай, — сказал отец.

— Он, видишь ли, вздумал на ней жениться, — вмешалась Екатерина Львовна, которая, наконец, перестала ходить и села в мягкое кресло у стола. — Даже не познакомил, ничего не говорил о ней.

— Мама, неужели ты мне не веришь? — сказал Вадим, вздохнув. — Вот увидишь её и убедишься, что… В общем, она тебе понравится.

Екатерина Львовна махнула на — него платочком.

— Мама, уверяю тебя.

— Ах, не уверяй, пожалуйста! Инна какая девушка! Куда ещё лучше?

Георгий Антонович вспомнил Николая Даниловича и то, как они однажды, порядочно выпив у кого-то в гостях, говорили уже о предстоящем родстве. Взволнованный, он встал с дивана, схватил зачем-то газету, и зашагал по комнате, шурша газетой.

— Как же так, Вадим? — проговорил он.

— Папа, — умоляюще произнёс Вадим. — Пойми меня!

— Я понимаю, — сказал Георгий Антонович и снял очки и положил их вместе с газетой на стол. — Прекрасно понимаю. Но зачем спешить? Поскольку так складываются обстоятельства, так делай все разумно. Делай так, чтоб не было нам больно и стыдно за тебя. Неужели нельзя было как-то подготовиться. Ей-богу, ты бестолковый парень. Сколько я тебя учил: никогда не руби с плеча…

— Папа, все помню, — прервал Вадим.

— Кто она?

— Марина, — ответил Вадим, счастливо улыбаясь. Екатерина Львовна, услышав имя девушки, подняла глаза, но увидев его улыбку, опять махнула платочком.

— Я спрашиваю, кто она? — нажимая на «кто», повторил Георгий Антонович. — Где работает или учится? И вообще, откуда она взялась?

— Ну, как кто? Студентка. Историк, на третьем курсе. Неплохо учится, живёт в общежитии. Родители в Красноярске. Отец инженер. Ну, чего ещё? И вообще, это все не имеет значения.

Екатерина Львовна сделала недовольное движение.

— Господи! Только общежитских тут не хватало. Распутная какая-нибудь.

— Ну, знаешь, мама, ты заговариваешься. Наступила неприятная пауза, все помолчали.

— Посмотрим, — сказал Георгий Антонович, решив прервать этот разговор, бесполезность которого для родителей была очевидна. — Посмотрим, что за сокровище ты раскопал — просто любопытно.

Отец вышел в соседнюю комнату. Сын тоже вышел. Екатерина Львовна осталась одна. Лицо её приняло глубокомысленное выражение.

«Как противны эти разговоры с папами и мамами, — подумал Вадим, улёгшись в постели и раскрывая томик Хемингуэя. — Эх, Мариша, Мариша! Любовь моя. Если бы знала, что и как о тебе сегодня говорили…»

Читать он не мог. Положив книгу, он задумался, воображая себя в предстоящей семейной жизни.

На другой день вечером состоялось знакомство родителей Вадима с Мариной. Екатерина Львовна встретила сына и гостью в прихожей. Вадим представил Марину. Пока, она раздевалась, Екатерина Львовна разглядывала её. Чёрное шёлковое платье в талию, чёрные бусы, тёмные капроновые чулки и чёрные туфли на высоком — все на ней было великолепно. Георгий Антонович вышел в прихожую. Он был как всегда добродушный, румяный и лохматый, курил трубку. Выставив живот вперёд и вынув трубку изо рта, он тряс гостье руку и, улыбаясь, говорил: «Очень приятно, милости просим». Екатерина Львовна, чувствуя себя неловко и не зная куда деть руки, разглаживала ими ситцевый фартук, повязанный поверх платья. Она готовилась к встрече и перед приходом молодых. хлопотала на кухне. Вадим, одетый подстать невесте в чёрный праздничный костюм, чувствовал себя свободно и старался развеять неловкость между Мариной и матерью. Все прошли в комнату. Марина осматривала роскошную квартиру. Комнатные цветы, стоявшие на окнах с шёлковыми шторами и вокруг пианино, картины в багетовых рамах, — все подобрано со вкусом и всего в меру. Марина окинула взглядом полированную дорогую мебель, хрустальную люстру и огромный персидский ковёр с прекрасным рисунком, валявшийся под ногами, закрывая весь пол комнаты. Вадим усадил её на мягкий диван и сам утонул в нём, забросив ногу на ногу. Георгий Антонович зажёг потухшую трубку и раскурил. Екатерина Львовна, спохватившись, извинилась и поспешила на кухню. Георгий Антонович не стал задерживаться и пошёл следом за женою в кухню пошептаться о первых впечатлениях.

Вадим и Марина, оставшись одни, молчаливыми взглядами выразили удовлетворение.

— Ты играешь на пианино? — спросила Марина.

— В основном мама.

— А ты ведь говорил, что умеешь.

— Так, кое-что. Лень было учиться. Хочешь, сыграю что-нибудь.

— Нет, не нужно. Потом.

— Мариночка, — шепнул Вадим.

— Что?

— Я сказал о тебе маме и папе…

— Что сказал? — спросила она, насторожившись и глядя на Вадима.

В этот момент вошла Екатерина Львовна с подносом, на котором стоял дымчатый графин с вином и несколько точно таких же дымчатых резных рюмок.

— Вадим, подержи, — сказала она, — я достану скатерть.

— Потом объясню тебе, — шепнул Вадим своей подруге и принял у матери поднос.

Вадим стоял как ни в чём не бывало. Марина смотрела на него и думала: «Неужели он сказал им, что я выхожу за него? Он что, с ума сошёл?»

Екатерина Львовна принесла белую скатерть и, взяв из рук Вадима поднос, поставила его на середину стола. Она вернулась на кухню, но тут же в залу вошёл Георгий Антонович, и Марина так и не успела спросить Вадима, что он им сказал. Хозяйка принесла закуски. Все сели за стол, выпили за знакомство. Марина, подозревая, что Вадим сделал глупость, чувствовала себя неуютно. Она лишь пригубила рюмку и смущённо улыбнулась, когда Георгий Антонович, увидев это, совестливо покачал головой.

— А вино превосходное, — сказал Вадим. — Мама, что это за вино?

— Мускат.

— Хороший мускат. Давайте выпьем ещё.

— Давайте, — поддержал Георгий Антонович и стал разливать вино. Улыбнувшись, он добавил: — После второй я люблю поговорить на семейные темы.

Марина отложила вилку. «Так и есть. Ну, дура-ак. С кем я связалась?», — подумала она.

— За ваше здоровье, — сказал Георгий Антонович, взглянув с масляной улыбкой на Марину, которую окончательно поборола неловкость, потом на Вадима и выпил. Он чуть откинулся на стуле и добавил: — Очень рад за вас. Благословляю от всей души.