Чтение онлайн

— Гражданин начальник, — расстроено протянул арестант, — мнэ вчера следователи обильно полили сердцэ рижским бальзамом, говоря о моей скорой и полной рэабилитации…

— Ты поменьше разглагольствуй, — осерчал Добрый, кивнул стоящему в дверях лейтенанту и на прощание предостерег еврея: — еще одно необдуманное заявление, господин изобретатель и твое здоровье навеки останется здесь…

Престарелого подследственного поспешно увели.

— Указания по его содержанию будут, Андрей Яковлевич? — подал голос немногословный начальник изолятора, — если пожелаете, можем и впрямь определить на пару дней в «прес-хату»…

— Чего из него выбивать-то? Какие признания? Пусть уж прокуратура сама мучается, — вздохнул важный чин.

— Мы, естественно, не имеем права оценивать действия следствия, но оперативной работой заниматься должны, чтобы иметь представление о тех, кто к нам попадает.

Полковник махнул рукой, встал с кресла и, с трудом застегивая тесный китель, озвучил приговор:

— В карцер, только в карцер…

Спустя двадцать минут он снова млел в теплом салоне «Волги», с трудом преодолевая дремоту. Пожалуй, лишь воспоминания о прошедшей ночи будоражили сознание и отгоняли сон…

После амазонки на сцену диковинным образом вышли две барышни. Точнее, вышла одна — лет двадцати пяти, сплошь перетянутая кожаными ремнями. Другая же, годков восемнадцати отроду, была облачена в прозрачный балахончик и выползла из-за занавеса на четвереньках. Не понимая замысловатого сюжета, тучный чиновник изумленно хлопал глазами, когда девица в портупее начала напяливать на несчастную рабыню ошейник.

— Мазохисты, — шепнула искушенная соседка.

— А-а… — «понимающе» закивал Добрый, припоминая, что прежде где-то слыхал мудреное, импортное словцо.

Однако интуиция и долгий опыт работы с заключенными подсказали: сейчас кто-то кого-то будет бить…

Этот номер ему чрезвычайно понравился. Особенно короткая финальная часть, когда истязательница оголила робкой «пэтэушнице» задницу и разов десять приложила по ней кнутом.

«Вот отменно работает баба!.. — улыбался полковник, выбросив соломинку и шумно отхлебывая спиртное прямо из бокала. — Нам бы такую чертяку в женскую колонию! А что!? Аттестовали бы, обрядили в формяжку и пущай творит экзекуции с нарушителями дисциплины, вольнодумками и всякими шибко грамотными…»

Постепенно, выходящие развлекать богатую публику девицы и присоединившиеся к ним молодые люди становились все бесстыднее — дабы не утруждать себя лишней работой, выплывали на помост всего лишь в одном элементе скудной одежонки. А вскоре, разгоряченные алкоголем, начали вываливаться из кулис и вовсе нагишом.

Закончилось представление долгой гала-оргией прямо на сцене. Нет, полупьяные лицедеи последних границ все же не пересекали, однако вытворяли при честном народе такое, что Андрей Яковлевич, глазевший на стонущих дурными голосами девок, многократно озирался и чувствовал себя в звездном облачении совершеннеше распогано.

Вакханалия угасла далеко за полночь. Хмельные гости разбредались из камерного зала под доносящиеся из-за занавеса звон бокалов, смех и утробные стоны «актрис». Почти трезвая Александра, употребившая лишь пару порций слабоалкогольного коктейля, вела под руку свою «добычу» и загадочно, в полголоса говорила:

— Едем ко мне, милый. Я тоже хочу выпить… А потом нас ждет ночь наслаждений…

— Ты прелесть, — отвечал глупый «агнец», делал глубокий вдох и, безуспешно разыскивая на небе луну, задумчиво рассуждал: — слушай, а не подумать ли нам над возможностью пожить вместе? Как ты отнесешься к предложению переехать со мной в Москву?

Отвернувшись и пряча победную улыбку Клеопатры, та безмолвно дошла с ним до красной «десятки». Усевшись за руль, лукаво стрельнула умело подведенными глазками и задала встречный вопрос:

— Позвольте поинтересоваться, а в каком качестве меня зовут в столицу? Уж не любовницы ли?

— Ну почему же!? — слегка обиделся Добрый, — бери глубже…

— Что и куда брать глубже? — снова улыбнулась она.

— Я о серьезном, а ты…

Андрюша надул губки и вперился взглядом в боковое стекло, а потенциальная генеральша зарделась румянцем, чего в желтоватом уличном освещении все равно никто бы не заметил. Дело было сделано — ловила крупную рыбу, а попался целый бегемот. Теперь зверюга смиренно сидел в яме и не пытался освободиться…

Молодая женщина дотянулась губами до щеки полковника, повернула ключ зажигания и, плавно тронув машину с места, долго задумчиво молчала.

Уже дома, лежа на широкой кровати рядом с удачно клюнувшим кандидатом и вдыхая исключительно ртом, дабы не ощущать алкогольных «ароматов», «охотница» предалась развитию желанной темы:

— Ты действительно решил подать на развод?

— Чего ж тянуть-то… Розка один черт не бросит своих магазинов и останется в Питере…

— А мы оформим отношения здесь или после переезда в Москву?

— Разведусь здесь, чтобы не волочь за собой грязный шлейф, а расписаться можем и там. Так ты согласна?

— Конечно, милый… — ласково отвечала она, взбираясь на необъятную тушу и ощущая себя отныне полноправной ее хозяйкой…

— Да, ты прав — одним кровопийцей на белом свете стало меньше… — довольно проворчал Севидов, когда на следующий день после гибели в перестрелке Европейца они с Волчковым неторопливо возвращались из кафе в прокуратуру. — Теперь бы еще Кавказец канул бы в лету и дело можно смело закрывать…

Однако Лешка владел куда большей информацией о череде странных преступлений, и такая постановка вопроса его явно не устраивала…

— Но вы же сами, Анатолий Михайлович, утверждали, что все убийства органично вписывается в определение «конкурентная борьба». Значит, мы должны…

— Да, утверждал, — недослушал напарника мэтр. — А как бы ты сумел выйти на заказчиков, если бы исполнители перестреляли друг друга? Это, знаешь ли, только в книжках и фильмах череда случайностей выводит героя-следователя точнехонько на злоумышленника, а в жизни… Нет уж братец, имеется у нас вторая версия — вооруженные ограбления, вот и прекрасно — никто ее со счетов не сбрасывал…

— Но из нее, опять же по вашим словам, выбивается убийство Говоркова!..

— Ерунда, — отмахнулся Михалыч. — Мы же понимаем, что приятеля модельера Литвинова подстрелили случайно — по ошибке. Перепутали господа налетчики несчастного с толстосумом Фельцманом. А уложи они того, кого намечали — непременно бы обчистили его карманы. Разве не так?

— Кто знает?.. — промямлил стажер и, наконец, решившись — признался: — знаете ли, давно хотел с вами поделиться… Вы меня простите, но я не все рассказал об этой загадочной истории…