Чтение онлайн

Аналогичные хищения имели место в Казалинском овцеплеменном совхозе Кзыл-Ординской области. Следствием установлено, что преступная группа во главе с главным бухгалтером совхоза Орымбаевым в течение ряда лет безнаказанно присваивала и растранжиривала государственные денежные средства, объем которых исчисляется десятками тысяч рублей.

Виновники строго наказаны. Но позволительно спросить, как все это могло быть в наше время? Что является причиной всему этому? Как показывает судебно-следственная практика, одной из главных причин растрат и хищений является отсутствие надлежащего учета товарно-материальных ценностей и денежных средств, бесконтрольность и попустительство должностных лиц. Все эти и другие причины давно известны руководителям министерств и ведомств, однако действенных мер к их устранению до сих пор не принимается.

По существующим правилам, например, главным и старшим бухгалтерам категорически запрещается получение в Госбанке денег. Это элементарное правило грубо нарушалось упомянутым выше Орымбаевым, который за время своей преступной деятельности систематически сам, причем, в крупных размерах, получал деньги в банке, а затем присваивал их.

В целях сокрытия похищенных денег Орымбаев составлял массу фиктивных документов, однако директор совхоза Калабаев безоговорочно их утверждал. К этому следует добавить еще одно обстоятельство. Орымбаев во многих случаях полученные в Госбанке деньги не оприходовал по кассе совхоза и, казалось бы, ревизорам очень легко было обнаружить хищения, однако этого не случилось, так как они глубоко не вникали в суть бухгалтерских документов и зачастую не проводили взаимосверки между банком и совхозом.

Не менее опасным для нашего общества преступлением является взяточничество. Органами прокуратуры и МВД республики за последнее время вскрыты факты получения взяток преподавателями вузов от абитуриентов или их родителей за устройство в вузы или за завышение оценок неуспевающим студентам. В частности, такие явления были установлены в Казахском педагогическом институте, Семипалатинском педагогическом и медицинском институтах и в ряде других вузов республики.

За получение взяток от абитуриентов были привлечены к уголовной ответственности и осуждены бывшие преподаватели Семипалатинского медицинского института Готвиг, Вейман, бывший старший преподаватель Казахского педагогического института кандидат технических наук Алмагамбетов и старший преподаватель этого же института Иманбаев.

Напрашивается вопрос, как все это могло произойти, почему среди преподавателей высшей школы оказались люди с нечистой совестью, способные пойти на преступления?

Как выяснилось при расследовании, это стало возможным прежде всего потому, что в состав приемных комиссий подбирались непроверенные люди, и с ними не велось соответствующей работы. Это и было использовано отдельными нечистоплотными людьми и пьяницами.

Именно одним из таких оказался Алмагамбетов. Он изобличен в получении взяток от 11 лиц в общей сумме 3354 рубля.

Все, кто был причастен к преступлению Алмагамбетова, наказаны наравне с ним, и вряд ли кто из них вновь решится на подобные преступления.

Но вместе с тем хочется отметить, что можно было бы избежать этих позорных явлений, если бы вузы вовремя разоблачали и освобождались от подвизающихся в них пьяниц, безответственных и разложившихся в моральном отношении людей.

Давно было известно вузовской общественности о таком преподавателе, как Алдамуратов. Он пил беспробудно. Особую активность на этом «поприще» проявлял во время приемных экзаменов.

Алдамуратов собрал вокруг себя таких же людей, как и он сам, в частности, преподавателей университета Саутпаева, Кожахметова, Белоусова и некоторых других. Все они действовали только в одном направлении — вымогали взятки у абитуриентов за устройство на учебу. Вполне понятно, что не все зависело от этих взяточников при приеме и зачислении в институты.

Те обращались к своим сердобольным знакомым преподавателям, у которых добивались завышения оценок для их абитуриентов, например, в женском педагогическом институте.

Характерен в этом отношении такой факт. После зачисления в КазПИ Володи X. при содействии Алмагамбетова и других его отец у себя дома под видом празднования дня рождения жены организовал угощение для работников института — декана математического факультета Жанбирбаева, преподавателя Кубесова, осужденного Алмагамбетова и их жен.

Разве не понимали эти люди науки, хорошо знакомые, надо полагать, с педагогикой, что ходить к студентам в гости и пьянствовать там, по меньшей мере, непедагогично.

В нашей стране взятка расценивается как наиболее общественно опасное явление. Вот почему общество резко осуждает эти преступления, а лица, совершившие их, сурово наказываются.

В республике, как и в целом по стране, взятка в своей природе — редко встречающееся явление, так как она не имеет под собой социальной почвы. Но вместе с тем любое такое явление должно встречать всеобщее осуждение и суровую кару, так как опасность взятки заключается в том, что она покушается на нормальную деятельность должностных лиц, ведет к попиранию законности, наносит невосполнимый моральный урон обществу.

В.И.Ленин неоднократно подчеркивал, что социалистическая законность заключается в том, чтобы «соблюдать свято законы и предписания Советской власти и следить за их исполнением всеми».

Полдень. Золотое солнце. Металлические планки ворот со стершейся краской освещены и выглядят менее мрачно. Воспитатель сам отворил ворота колонии, но за ворота не идет, останавливается, закуривает. Мне видно, как он разрывает целлофан, нет, не бросает — у нас не бросают — на голый асфальтовый двор, а разворачивает пачку, достает одну сигарету. Я смотрю, как зажигается спичка, как подносится к сигарете. Дальше мне идти одному.

— До свидания, Валерий Дмитриевич!

— До свидания, Коля! Счастливой жизни тебе!

…Обо всем переговорили. Теперь на железнодорожную станцию. Она отчетливо видна в степи. Какую-нибудь машину придется искать. Грустные воспоминания нахлынули на меня перед этим открытым и далеким простором.

Моя семья, моя обыкновенная семья. Две старшие сестры приучили к ним не обращаться, не заговаривать с ними. Время от времени кому-нибудь из них стучал в окно парень с обязательной напряженностью во взоре, с каменно-сосредоточенным лицом. Сестра суетливо одевалась, оставляя на сундуке и кровати вороха непонадобившихся платьев и кофточек, забывала включенный утюг, убегала. Грубо-унылый окрик отца отрывал меня от окна: «Чем пялить глаза, уроки делал бы лучше!» Но отец дома бывал мало (был путевым обходчиком), больная мать работать не могла, с трудом стирала и готовила на семью. Отец не любил смотреть, как она через силу двигается, с каким трудом варит обед. Он старался приходить домой почти ночью, нередко с его приходом дома начинало попахивать противным сивушным запахом и потом…

Колина мать, угасавшая несколько лет, умерла глубокой ночью. Отца дома не было — должен был возвратиться утром. Он пришел, посмотрел на стоящих заплаканных и бледных детей, на завешенные зеркала, горько и страшно зарыдал. Он был сильно пьян, когда хоронили мать, с трудом разжал пальцы, чтобы бросить на гроб приготовленную горсть земли.

Горечь не проходила. Теперь, возвращаясь домой с дежурства, отец вместе с инструментами и фонарем путевого обходчика неизменно приносил в кармане бутылку водки. Он пил все больше и больше. Сестры торопливо, словно выбежав из дому, вышли замуж. На свадьбах Коля, как близкий родственник, сидел на почетном месте, но относились к нему невнимательно, почти грубо — из-за отца. И сестры стыдились отца, поспешно шепча Коле: «Отведи папку домой!»