Чтение онлайн

Параллельно с раскручиванием «дела авангардистов» агенты в штатском через своих осведомителей в среде теневых перекупщиков предметов искусства пытались выйти на след дерзкого вора. Координировал действия полиции самый авторитетный сыщик Франции комиссар Альфонс Бертильон. Правда, впоследствии выяснилось, что его профессиональные достоинства были, мягко говоря, преувеличены средствами массовой информации. Например, практически сразу в руки следствия попала рама от «Джоконды», которую преступник оставил на лестнице, ведущей в служебные помещения музея. На раме отчётливо были заметны отпечатки пальцев злоумышленника. Но Бертильон был принципиальным противником дактилоскопии, всячески пропагандируя собственный метод опознания преступников по соотношению основных частей человеческого тела. Поэтому на обнаруженные на раме «пальчики» комиссар просто не обратил внимание. И, совершенно напрасно, ибо в картотеке парижской полиции к тому времени уже не первый год пылилась учётная карточка истинного похитителя «Джоконды». Кстати, именно этой краже современная криминалистика обязана торжеством дактилоскопии.

Помимо «Джоконды» и другие произведения Леонардо да Винчи в разное время становились жертвами арт-жуликов. Например, совсем недавно в 2003 году из шотландского замка Друмларинг, принадлежащего герцогу Бакклью была похищена картина «Мадонна с веретеном» стоимостью 65 миллионов долларов. Злоумышленники проникли в замок под видом туристов, а затем, демонстрируя оружие, связали местных сотрудников, и, сняв картину, скрылись на ожидавшем их в окрестностях замка белом «Фольксвагене.

Идейный вор

Его звали Винченцо Перуджа. Будучи итальянским эмигрантом, он несколько лет проработал плотником в Лувре. Кстати, именно Перуджа по заданию дирекции делал специальный стеклянный короб для защиты «Джоконды» от вандалов. В день кражи итальянец пришёл в музей, якобы, для того, чтобы навестить своих друзей-рабочих. Дело было в понедельник, и Лувр был закрыт для посетителей, но охранник на служебном входе сразу узнал штатного плотника и беспрепятственно пропустил его. Далее Перуджа прямиком направился в «Квадратный салон», спокойно снял бесценную картину со стены, вынув её из рамы, и спрятал под рабочей спецовкой. На выходе из здания вахтёр снова приветственно махнул ему рукой. Оказавшись дома в скромной комнатушке на улице Госпиталя Сен-Луи, итальянец спрятал картину под матрац. Так в течение почти двух лет он и спал на шедевре. Все эти годы Перуджа, которого по его словам толкнули на преступление идейные мотивы, мечтал вернуть знаменитую работу Леонардо да Винчи на родину – в Италию. Но очень долго он просто боялся предпринять для этого следующие практические шаги, ибо каждый день читал в газетах о широкомасштабных полицейских операциях на границах Франции, в её портах, на железнодорожных вокзалах. В конце концов, в декабре 1913 года Перуджа всё же решился предложить картину респектабельному флорентийскому антиквару Альфредо Гери, рассчитывая на то, что земляк-специалист сумеет правильно распорядиться судьбой картины. Он писал Гери, что мечтает вернуть своей стране шедевр, украденный у неё Наполеоном.

На самом деле «Джоконда» была продана её итальянскими владельцами во Францию за триста лет до прихода к власти Бонапарта. Впрочем, генерал и первый консул республики, а впоследствии император французов действительно питал к этой картине особое пристрастие. Известно, что с 1800 года «Джоконда» украшала спальню Наполеона во дворце Тюильри.

Итак, получив от неизвестного столь аппетитное предложение, антиквар заколебался, не зная, как ему поступить. Нет, конечно же, первой его естественной реакцией было недоверие: «можно ли серьёзно относиться к анонимному предложению, вот так запросто продать шедевр, которому нет цены?!». Но тон послания был до того деловит и конкретен, что вскоре бизнесмен от искусства загорелся желанием заполучить в собственность картину, за которую те же американские коллекционеры в любой момент готовы были заплатить любые деньги. Впрочем, когда первое возбуждение немного улеглось, осторожность все жё взяла душе Гери верх над алчностью. Ведь даже продав шедевр за миллион долларов в частную коллекцию миллионера Моргана нельзя было быть абсолютно спокойным за свою будущую безопасность, ибо срока давности по таким значимым преступлением не бывает.

Итак, Гери решил не рисковать. Приняв для себя столь непростое решение, антиквар продолжил переписку с неизвестным патриотом, кстати, именующим себя Леонардо, а сам обратился в полицию. Под контролем итальянских «пинкертонов» Гери принял условия сделки и пригласил продавца с его товаром лично привезти картину во Флоренцию. Кстати, бескорыстный патриот, каким всегда представлял себя Перуджа, запросил за свой товар у антиквара полмиллиона лир, что по курсу 1913 года ровнялось примерно ста тысячам долларов – огромные деньги для того времени!

Впрочем, с точки зрения современных артдиллеров такая цена на шедевр мирового уровня выглядит более чем скромной. Так уже на наше время, в начале 2000-х годов журнал «Форбс» опубликовал рейтинг самых дорогих произведений искусства. Анализ был сделан по результатам публичных аукционов, проводимых в последние 20 лет.

Так вот первое место в этом списке заняла картина Винсента Ван Гога «Портрет доктора Гаше», написанная в 1890 году и проданная сто лет спустя за 82, 5 миллионов долларов (по оценкам некоторых экспертов сейчас цена этой картины ровнялась бы уже 114 миллионам). Вообще картины Ван Гога являются самыми быстрорастущими в цене на мировом рынке элитарной живописи. Ведь ещё совсем недавно знаменитые «Подсолнухи» знаменитого голландца ушли на аукционе Sotheby"s за 39, 3 миллиона долларов, а его же «Ирисы» – за 53, 9 миллионов. Сегодня же эти картины, будь они снова выставлены на торги, по мнению экспертов, гарантированно «потяжелели» бы в цене процентов на 20-30. Не сложно предположить, что «Джоконда», будь она сегодня выставлена на аукционные торги, установила бы новый ценовой рекорд.

И вот, спустя несколько недель, Перуджа прибыл во Флоренцию. Встреча была назначена в дешёвой гостинице, где остановился французский гость. По сценарию полицейских, прежде чем на запястьях вора должны были защёлкнуться стальные браслеты наручников, антиквару необходимо было удостовериться, что предлагаемая ему картина подлинная, после чего выйти из гостиницы и подать ожидающей на улице группе захвата условный знак. Гери шёл на оговорённую встречу со смешанным чувством страха за свою безопасность и волнения перед выпавшей ему великой миссией. Вот как он описывает свои чувства в момент, когда незнакомец продемонстрировал покупателю свой товар: «У меня аж дыхание перехватило, когда стены грязной вонючей ночлежки буквально осветила грешная и святая, загадочная, немного грустная и полная истинного оптимизма знаменитая улыбка прекрасной флорентийки. Это было похоже на библейское чудо, словно луч света с небес заглянул в самый забытый богом уголок земли!»

Уже через час телеграфисты всего мира передавали экстренные сообщения – «молнии» о найденной «Джоконде». Одними из первых счастливую весть получили король Италии Виктор-Эммануил II, Папа Римский Пий X, посол Франции в Риме Шарль Готтебак. Сенсационная новость стала поводом для того, чтобы прервать заседание итальянского парламента, и депутаты, стоя, дружными аплодисментами приветствовали возвращение миру главного произведения великого Леонардо Да Винчи. Не менее триумфальным было возвращение «Джоконды» на родину. В Париж картина прибыла в сопровождении вооружённого до зубов эскорта.

А теперь вернёмся к арестованному Перуджа. При нём в гостиничном номере был обнаружен хитрый сундучок, в котором опытный плотник устроил потаённое двойное дно для перевозки драгоценного товара. Надо сказать, что итальянцу очень повезло, что его поймали не французские сыщики, которые наверняка обходились бы с ним без всякого почтения; да и дело могло запросто кончиться приговором к длительным каторжным работам в гнилом климате одной из французских колоний, а то и гильотиной. А так Перуджа судили на родине, где его патриотические устремления вызвали сочувствие у многих, в том числе и у членов суда. Именно этим обстоятельством можно объяснить тот факт, что за совершение столь серьёзного преступления Перуджа получил всего год заключения в камере. Многие тюрьмы страны боролись за честь заполучить себе почётного узника. На известности Перуджа хорошо погрел руки даже владелец той самой дешёвой флорентийской ночлежки, в которой вор был арестован. Хозяин убогой гостиницы тут же взял кредит в банке, провёл капитальный ремонт своего владения и открылся под новой вывеской «Отель «Джоконда»».

Впоследствии, в период Первой мировой войны Перуджа отличился на фронте и всю последующую жизнь был окружён романтическим ореолом истинного патриота своей страны. Но главную свою тайну исполнитель преступления так и не раскрыл.

Заказчик

Во время следствия по делу Перуджа у полиции возникла версия о том, что пойманный вор является всего лишь исполнителем преступления – мелкой пешкой в руках сильного игрока. Французские сыщики уже давно пытались раздобыть компрометирующие этого человека материалы, но безрезультатно. Это был мошенник мирового уровня, аргентинец по происхождению, имеющий паспорт гражданина Франции и купленный титул маркиза. В высшем парижском обществе его знали, как Эдуардо де Вальфьерно.

Но не смотря на все подозрения французской и итальянской полиции к делу о хищении «Джоконды» его так и не притянули. Возможно, что об истинной роли Вальфьерно в этой истории никто бы так ничего не узнал, если бы сам маркиз незадолго до смерти не опубликовал мемуары, в которых представил свою версию событий. Похищение «Джоконды» он задумал с целью сбыть шесть высококачественных копий данной картины сразу шести американским «денежным мешкам», которые были уверены, что приобретают в свои частные коллекции похищенный шедевр кисти самого Леонардо да Винчи. На самом деле копии по заказу Вальфьерно выполнил талантливый молодой реставратор Лувра Ив Шадрон. Причём, для абсолютной правдоподобности подделок использовались подлинные холсты и краски XVI века, к которым у Шадрона, как у работника музейного реставрационного цеха был постоянный доступ. Подпись великого мастера в подделке не нуждалась, ибо на своём главном шедевре да Винчи не оставил ни имени, ни даты.