Чтение онлайн

3) Коррупция в правоохранительных органах и судебной системе. Это серьёзнейшая причина, ставшая в последнее время проблемой государственного масштаба, поскольку неполучение адекватного наказания лицом, совершившим преступление, когда это лицо и его деяние известно обществу, оказывает на это общество мощнейшее разлагающее воздействие, компрометируя законность и само государство.

4) Пассивность общественности и правовой нигилизм. Причиной возникновения данной формы безнаказанности является нежелание населения сообщать о фактах совершения преступления либо лицах, его совершивших.

5) Избрание несоответствующей меры пресечения. Нередко излишне гуманное отношение суда к лицу, совершившему преступление, выраженное в избрании меры пресечения, не связанной с заключением под стражу, может стать причиной совершения подозреваемым повторного преступления. Причём преступление это может быть как непосредственно связано с первым (воздействие на свидетелей, сокрытие улик и т. д.), так и не связано с ним.

6) Назначение судом неэффективного наказания (размера наказания). Нередко причиной рецидива становится нелишение свободы лица, совершившего преступление, а также назначение излишне мягкого наказания, что воспринимается некоторыми осужденными как стимул к совершению нового деяния.

7) Условное осуждение или отсрочка исполнения приговора, которые однозначно недопустимы в отношении лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления.

8) Влияние криминальной субкультуры. Данная причина может быть включена в число форм безнаказанности довольно условно. Тем не менее, в рамках криминальной субкультуры у людей формируется представление о пребывании в учреждениях уголовно-исполнительной системы не как о наказании, поскольку эти люди начинают чувствовать себя в местах лишения свободы порой лучше, чем дома.

Как отмечает В. В. Макаров [15] , «безнаказанность, выступая стимулом преступности, приводит к дальнейшей продолжаемости (устойчивости) преступной деятельности. Таким образом, реализуется закономерность, согласно которой одно удачно совершённое и нераскрытое преступление зачастую порождает (воспроизводит) другое и последующие. Отсутствие отказа от дальнейшей преступной деятельности является не чем иным, как развитием преступности, её прогрессом, основанным на обратных связях между преступностью и обществом. При этом преступность, особенно её рецидивная, профессиональная и организованная части, вырабатывает меры против позитивного социального воздействия, в котором заключается основная угроза устойчивому и продолжаемому преступному поведению».

Вторым внутренним источником воспроизводства преступности В. В. Макаров считает сопряжённые преступления. Под сопряжённостью здесь имеется в виду наличие причинной связи между основным и сопряжённым (сопряжёнными) преступлениями.

Автор называет три наиболее распространённых случая сопряжённости преступлений [16] .

1) Когда сопряжённое преступление становится необходимым условием для совершения основного. Примером здесь может служить террористический акт, для совершения которого требуется сначала приобретение или изготовление взрывного устройства (либо приобретение иного оружия), что является самостоятельным преступлением.

2) Когда сопряжённое преступление сопровождает основное либо облегчает его совершение. Например, убийство инкассаторов при разбойном нападении в целях завладения денежными средствами.

3) Когда сопряжённое преступление скрывает следы основного. Например, убийство изнасилованной женщины.

Специфика рассмотренных преступлений состоит в наличии обусловливающей связи между основным и сопряжённым преступлениями.

Как отмечает В. В. Макаров, сопряжённость преступлений как внутренний источник воспроизводства преступности может быть дополнительно охарактеризована через уголовно-правовые нормы с двойной превенцией, под которыми следует понимать «нормы об уголовной ответственности за такие преступления, которые обусловливают последующее совершение других преступлений. При этом воздействие таких норм не обязательно заключается в предупреждении более тяжких преступлений. Сущностью норм с двойной превенцией является предупреждение преступлений, являющихся предпосылкой совершения других преступлений» [17] .

По утверждению А. С. Шуйского [18] , превентивная функция представляет собой одну из основных аксиом предупреждения преступлений и реализуется благодаря использованию эффекта уголовно-правовых норм с двойной превенцией.

Следует отметить справедливость утверждения В. В. Макарова о том, что воздействие норм с двойной превенцией распространяется не только на тех, к кому они непосредственно применяются (частная превенция), но и на более широкий круг лиц (общая превенция). Поэтому уже само существование подобных норм позволяет препятствовать совершению сопряжённых преступлений и, следовательно, осуществлять профилактику преступности, которая в таком случае лишается одного из внутренних источников своего развития.

В качестве третьего внутреннего источника воспроизводства преступности В. В. Макаров называет организованную преступность, характеризующуюся, по его выражению, «конвейерным характером совершения общественно-опасных деяний» [19] .

По утверждению Е. В. Бочкаревой [20] , организованность представляет собой особое качественное состояние преступности, а «организованную преступность следует рассматривать как специфическую социальную подсистему, которая, как и любая другая, развиваясь, взаимодействует с иными общественными явлениями и структурами. В случае с организованной преступностью это взаимодействие носит криминализирующий характер. Организованная преступность интегрирует в свою систему различные виды преступлений».

Как отмечает Е. И. Чекмезова [21] , «общественная опасность организованной преступной деятельности характеризуется следующими основными признаками: спецификой её субъектов, динамикой и высоким уровнем латентности, транснациональным характером, многообразием видов, нацеленностью на получение сверхприбыли, связью с терроризмом и коррупцией, деструктивным влиянием на политическую и духовную сферы жизнедеятельности общества».

Организованная преступность, выступая в качестве одного из внутренних источников воспроизводства всей преступности в целом, представляет собой по отношению ко всей системе преступности сложную подсистему, «состоящую из организованных преступных формирований и их отношений, способную воспроизводить преступления в соответствии со своими целями создания и функционирования. К организованной преступности как системе относятся следующие элементы: организованные преступные формирования (организованные группы и преступные сообщества); их преступная деятельность; взаимоотношения между организованными преступными формированиями» [22] .

Организованная преступность оказывает крайне негативное влияние на всю систему общественных отношений, одновременно оказывая воздействие и на процессы, имеющие место внутри системы преступности.

В. В. Макаров отмечает следующие особенности организованной преступности к самовоспроизводству и воспроизводству общей системы преступности:

1) слияние общеуголовной и экономической составляющей;

2) наличие «общака» и легализованных денежных средств;

3) коррупционные связи;

4) внедрение в политическую сферу;

5) наличие международных криминальных связей;

6) системность, предполагающая наличие у организованной преступности своей структуры, взаимозаменяемости элементов, распределения ролей и наличия конкретных функций каждого элемента в механизме преступной деятельности [23] .

Четвёртым внутренним источником воспроизводства преступности В. В. Макаров считает криминальную субкультуру.

Данное понятие определяется по-разному. Так, по определению В. Ф. Пирожкова [24] , криминальная субкультура представляет собой определённый уровень развития криминальных сообществ, нашедший выражение в типах и формах их организации и деятельности членов этих сообществ, а также в насаждаемых ими нормах и правилах поведения.