Чтение онлайн

— Ты сегодня рано, — облегченно выдохнув, говорю ей, откладывая атлас в сторону.

— Да, меня сменили чуть раньше. Взялась за учебу? — она берет ближайшую к ней книгу — Гендерная психология. Удивленно приподнимает брови.

— Да, решил узнать побольше о возможностях оболочки, — говорю, сдвигая в сторону книжный завал. Попытка встать приносит мучение от затекших мышц.

— Вижу, что об очень конкретных возможностях, — говорит она, беря уже другую книгу. На обложке переплелись две обнаженные фигуры. Восточное учение о телесных наслаждениях мне порекомендовали совсем недавно.

— Я наложник, от этого мне никуда не деться, — говорю в ответ на ее колкость, — к тому же Огани утверждает, что с основной и функцией накопителя я уже освоился. А функции аннигилятора учить меня отказался.

— Надо же, какой разборчивый, — она пролистывает книгу. Текста там мало, в основном изображения. Правда, такие, что я предпочел бы им чтение сложнейшего скрипта. От некоторых так вообще возникало желание выкинуть книгу в окно. Но я не мог. Адриан устраивает мне экзамен по всем прочитанным источникам. Как он будет проходить по этой, я даже боялся представить, потому просто сохранял в память названия и описания позиций.

Бена на столько засмотрелась в книгу, что начала недвусмысленно посмеиваться, потому пришлось отобрать у нее печатное непотребство и спрятал за подушку.

— Так что, много узнала? — Бена берет следующий источник знаний — анатомический атлас.

— Пожалуй. Но только по тексту не разберешься.

— Тут же картинки есть, — она, закинув ногу на ногу, открывает атлас на оставленной мной закладке — строение половых органов.

— Не видел бы их, — наблюдаю, как функционал, внимательно рассматривает раскрытую страницу, — хотя, теперь я вижу общие моменты с контактом в форме сомы, — наконец, отвлекаю ее внимание на себя.

Схожесть действительно была, только добиться полной аналогии оказалось невозможно. Зато дополнительных путей я наметил достаточно. Но говорит об этом, функционалу не стал. Все же, это касалось только меня и моего Хозяина. Правда, для Бены я тоже кое-что припас.

— Кстати, могу показать кое-что, — говорю ей, освобождая кровать от книг. Бена тоже откладывает свою и откидывается назад, опираясь на распрямленные руки.

— Ты же вроде не хотела рисковать.

— Никакого риска, только расчет, — говорю, вставая перед ней, ожидая согласия.

— Ну, давай попробуем, — улыбается она.

Только я вижу, что тело ее напряжено. Остается надеяться, что это не на долго.

Первым своим действием я полностью изолирую тело от минимальных проявлений сомы. Даже слегка снижаю чувствительность — так меньше вероятности оставить след на ауре. Наклоняюсь над ней, одной рукой тяну вниз застежку комбинезона. Осторожно касаюсь губами шеи, затем ключицы. Рукой провожу вдоль края одежды, останавливаясь на груди. Я не могу следить за состоянием ее матрицы, только следую сигналам тела. И они проявляют себя — дыхание становится глубже, легкая дрожь пробегает по мышцам. Я продолжаю. Губами я касаюсь другой освобожденной от одежды груди, а рука движется вниз, за застежкой, по животу и к чувствительному участку между ног. Но только не сразу. Медленными движениями я слегка касаюсь низа живота и верха ног, не спеша приближаюсь к нужному месту. То же проделываю и с грудью, не торопясь стимулировать ее чувствительный элемент. Бена сдается первой.

— Это пытка, Нес? Так и признайся, что тебя все же обучали владеть функцией аннигилятора, — от неожиданности я отрываюсь от процесса, смотрю на нее. Бена запрокинула голову, слегка выгнула полуобнаженное тело, — ты не знаешь, что нельзя так дразнить?

— Не дразнить, а раздражать тактильные центры, предваряя…

— Раздражать, вот ключевое слово. Она перехватывает мои руки и заставляет подняться. Потом рывком толкает на кровать. Я падаю головой на подушку, неожиданно больно стукаясь о что-то под ней. Вскрикиваю. Завожу руку под голову, доставая книгу с неприличными картинками.

— О, ну вот и материал для практики, — Бена выхватывает у меня ее. Перелистывает ее и наугад открывает на страницу. От понимания, что она предложит, я чувствую холод в животе, — в самый раз, — показывает она мне изображение.

— Что? Нет, я так не смогу, — позиция, в которой переплетены тела кажется невозможной.

— А ты попробуй, — она откладывает книгу, стягивая с себя комбинезон.

Не смотря на срыв моего эксперимента, я был доволен результатом. Оказалось, что при должной подготовке, я смогу взаимодействовать в форме контакта и с другим функционалом. След контакта в моей ауре регистрироваться не будет. Для Бены эффект тоже оказался ощутимым, как она этого не отрицала. Я заметил это по тому, сколько раз мы испытали экстаз во время нашего взаимодействия. Дополнительную роль сыграли позиции, взятые из книги.

В целом, все оказалось не так сложно — положение на боку, с прижатыми к груди коленями, на животе, когда моя голова оказалась оттянута назад или одна моя нога, вытянутая вдоль ее туловища, когда она возвышалась надо мной, позволили насладиться друг другом более тонко и разнообразно. Но самое главное, я наконец, уяснил себе, что функция наложника вовсе не бремя, а благо, ведь дает возможность дарить наслаждение. А еще, что не нужно быть стесненным в методах, если они приносят удовольствие тем, кто дорог.

О Патроне я вспомнил с особой грустью. Только при нем моя функция будет активна максимально и полно. Радовало, что до встречи с Хозяином и Куратором оставалось все меньше времени. Только хотелось надеяться, что и с Беной я, в последствии, смогу поддерживать связь. Сейчас же наслаждался той свободой, которую невольно получил здесь.

У меня выпадали дни, когда я был полностью свободен от обеих работ. Тогда, я либо занимался самообразованием, либо отправлялся с Беной на патрулирование или в город для прогулки. В одно из ее дежурств я стал замечать неизвестные символы, начерченные на стенах домов и колонн мостов.

Это были руны, я догадался об этом сразу. Только они не относились тем, что знакомы в Уровнях, даже к этой параллели они не имели отношение. Однажды, когда мы проверяли старое заводское здание, то я сразу увидел знакомый символ в углу стены. Это были два расправленных крыла, перечеркнутые копьем. Это была моя руна в окружении неизвестных мне символов.

— Ты ведь видишь это, или мне не кажется? — указываю я Бене на изображение моей руны на стене полуразрушенного дома. Рисунок выполнен криво, но вполне распознаваем.

Бена приседает перед ним.

— Нет, мне кажется, это действительно твое имя, — она держит во рту травинку. Была уже поздняя весна, день стал гораздо длиннее и после своей работы я прогуливался по заброшенной части города с Беной при свете заходящего солнца.

— Я видела подобное и в других местах, но здесь она выведена особенно четко, — прислоняюсь к стене рядом с граффити.

Функционал пристально изучает выведенные серебряным два крыла и черную перечеркивающую их линию.

— Тут еще надпись, — говорит она, оглядев стену. Оборачиваюсь на выщербленную кирпичную кладку. То, что я раньше принял за своеобразный рисунок, оказалось буквами. Они складываются в надпись — «акриат», с одного из мертвых языков параллели означающее несущий смерть. Уничтожитель. Аннигилятор.