Чтение онлайн

— Ты знаешь, что это? — Милидар расчесывает мои волосы, собираясь делать прическу. В этот вечер мне предстояло сопровождать Патрона на официальной встрече функционалов.

— Нет, я не должен знать, — отвечаю ей честно.

— Верно. Так вот, Алури, я расскажу тебе. Это чувство люди называют любовью. Для нас это чувство действительно запретно.

— Почему?

— Именно оно рождало совершенных деманонов.

— Тогда это тем более опасно! — поворачиваюсь к ней.

— Не с тобой. В тебе оно растворяется, напитывая новый реликт. Последствия скрываются основной функцией. Не бойся.

Она целует меня в лоб, передавая еще одну порцию своей силы. Предпоследнюю.

Вечером вместе с Патроном я отправился к месту встречи. Мой доспех в этот раз был гораздо мощнее предыдущих — роскошное платье укрывает тело, украшения сковывают шею и запястья, усиливали его. Волосы, уложенные в высокую прическу, усыпаны кристаллами-блокаторами.

Здание из стекла и света, было местом сборов. И множество функционалов могли увидеть и разрушить план Высших. Я был воином, противостоящим армии. Я был одинок на этой битве. И не желал проиграть.

Роскошь и обходительность были враждебной средой. Внимание и вежливые обращения — опасным оружием.

— Мы входим в последний этап, — Высший Распределитель не на долго составляет нам компанию, — Вы готовы, Патрон?

— Вполне. Все необходимые приготовления сделаны.

— А несравненная Алури станет посланником смерти этого мира? — говорит он, обращаясь ко мне, — вашей изящной рукой будет нанесен последний удар? — он берет мою ладонь, прижимаясь к ней губами.

Тут же отдергиваясь — браслет создавал небольшое энергетическое поле на моих руках.

— Я просто закрою этот мир, — улыбаюсь в ответ на его удивление, — этот процесс не стоит поэтических сравнений.

— Хм, верно, — говорит он, — прекрасные украшения. Вехмир проделал большую работу.

Он отходит. Догадался ли Высший, понять сложно. Но он явно не хотел разглашения. Патрон тоже спокоен и я не проявляю своих переживаний. Но потом, звучит музыка.

— Хотел бы поздравить тебя, — Леред, Высший Лекарь подходит, заставив меня вздрогнуть. Тот, кто управляет энергией тел, может распознать, что мы сделали, — ваша работа идет к концу. Не смотря на наши разногласия, я рад был работать в команде с вами, — поворачивается ко мне, — и отдельно хочу выказать свое восхищение мастерством вашего энгаха. Признаюсь, ни кто не ожидал от такого слабого функционала столь внушительных результатов, — делает легкий поклон, — не обижайтесь.

— Благодарю, Леред, — Патрон тоже говорит непринужденно, хотя я вижу, что он пытается скрыть свои переживания, — мне так же было хорошо работать с вами. Забудем разногласия.

— Принимаю, — улыбается старец-Лекарь, — вы не против составить мне компанию и обсудит некоторые детали. А мой помощник развлечет пока вашего энгаха.

Элед тут же подходит, кланяясь Высшему. Патрон только сжимает мою ладонь. Отказать он не может, это вызовет подозрение.

— Окажите мне такую честь, — отвечает он Лерду.

Он отходит, я же остаюсь наедине с эледом.

— Рад встрече, Алури, — говорит он с улыбкой. Мне в его позе и жестах чувствуется явная угроза, — вы, вероятно не помните меня, но когда-то мы были хорошо знакомы.

Почему-то мне кажется, что не как друзья.

— Вы правы, я могу вас не помнить, — улыбаюсь ему.

— Разрешите пригласить вас на танец, — протягивает он руку. Я оглядываюсь — действительно, многие функционалы участвуют в некоем двигательном алгоритме.

— Боюсь, я не танцую, — мне не известны правила танца.

— Не говорите глупостей, — настаивает элед, затем, говорит то, что заставляет меня на минуту потерять контроль над эмоциями, — в таком платье нельзя стоять в стороне, — улыбается, радуясь произведенному эффекту, — идемте, нужно поговорить.

Мне приходится принять приглашение, неуверенно вступив на скользкий пол.

— Может и хорошо, что вы не помните меня, — говорит он, делая шаг и ведя меня в развороте, подражая танцу, — так мы можем говорит без лишних эмоций и подозрений.

В этом он не прав, подозрений во мне достаточно. Но я продолжаю слушать, двигаясь в такт с ним.

— Еще в первую нашу встречу, я понял, что что-то с тобой не так, Алури, — я делаю разворот, потом возвращаюсь в прежнюю позицию, согласно закону танца, — что именно я не мог определить, но сейчас вижу…

Я останавливаюсь, глядя в лицо светловолосому юноше. Хочу уйти, вернуться к Патрону, но он удерживает меня, возобновляя танец.

— Как ни странно, я не хочу помешать, но предупредить обязан, — музыка затихает и тут же начинает играть в новом алгоритме. Мы продолжаем стоять, — есть только одна попытка. Если не уверен, то лучше остановить все сейчас…

Я вырываю руки из его захвата и ухожу, как можно дальше убегая вглубь зала. До конца вечера стою у выхода на балкон в одиночестве. Патрон находит меня там только когда уже нужно уходить.

— Что случилось? — с беспокойством спрашивает он.

— Кажется… элед догадался, — говорю, не в силах посмотреть на него. Я не справился, выдал наш секрет.

Патрон вместо ответа подходит, обнимая меня.

— Не бойся, он не выдаст, — шепчет Высший, — не все нам враги.

Это успокаивает, тем более, что уже завтра Милидар должна завершить передачу мне энергии.

Я стоял посреди роскошного зала в доме Вехмира. Тело уже не было моим, но Милидар была слаба и я управлял им сам. Пока. Я теперь полностью стал ее подконтрольным.

Сев в машину, я один вернулся в резиденцию своего Куратора. Там я опустился на ложе, ожидая, когда контроль тела покинет меня. Мое сознание отключалось. Я засыпал, чтобы дать жизнь, а проснуться должен был, чтобы ее уничтожить. Не проснись я больше, то не стал бы жалеть об этом.

Слабость, холод, пустота. Я словно закован, выпит до дна. Мое тело слишком тяжело, непосильная ноша для меня.

Глаза открываются с огромным усилием. Слишком много света, слишком ярко. Невыносимо. Но я не сдаюсь. Пытаюсь преодолеть пытку. Скоро зрение привыкает, помогает мне распознать окружение.

— Алури, — я слышу звук. Смутно знакомый. Едва различимый, — Алури, — теперь чувствую и прикосновение. С ним сквозь тело будто проходит разряд. Зрение резко проясняется, мир вспыхивает цветом предельной яркости. Звук наполняет разум, осязание обжигает. Я понимаю, что кричу.