Чтение онлайн

'Кое-что, что ей делать не следовало бы,' - сказал Смеющийся-Ярко, его мыслеголос был полон веселья.
– 'Попробуй её мыслесвет поглубже, Чуткий-Нос. Это очень напоминает мне твой мыслесвет, когда ты думаешь, что тайком ушмыгнул отца или матери.'

'Она не должна быть здесь,' - твёрдо сказал Чуткий-Нос, стараясь из всех сил игнорировать веселье брата.
– 'Это не безопасно!'

'Это двуногая может и детёныш,' - ответил Смеющийся-Ярко, удобно растягиваясь вдоль ветки на которой висел, - 'но она неплохо может постоять за себя.'

Он положил подбородок на сложенные передние лапы, и полуприкрытыми глазами наблюдал за приближением двуногой.

'Я видел раньше, как она использовала свой вызывающий-гром.'

Его мыслесвет принёс безошибочный образ одобрения.

'Снежный-охотник или даже клыкастая-смерть, которые посмеют ей угрожать, не получат удовольствия от знакомства с ней!'

'Если она узнает, что они приближаются, то да, возможно,' - упрямо заявил Чуткий-Нос.
– 'Но она же двуногая, Смеющийся-Ярко!. И не только потому что она мыслеслепа, их нос просто катастрофа, и все наши знают, что уши у двуногих в лучшем случае, вполовину хуже чем у нас.'

'Серьёзно?' - Смеющийся-Ярко наклонил голову в его сторону.
– 'Тогда очень странно, что клыкастая-смерть и снежные-охотники научились их боятся раньше, чем все остальные, не так ли?'

'Я признаю, если она увидит опасность, она может пустить в ход этот её вызывающий-гром. Мой страх в том, что она не увидит опасность, пока не станет слишком поздно.'

'Ну, я думаю она увидит,' - задумчиво сказал Смеющийся-Ярко.
– 'Я не чувствовал её мыслесвет почти половину сезона, а в нём за это время появилось многое от разведчика. Попробуй ещё раз, Чуткий нос. Эта двуногая, ощущает всё вокруг себя, почти также, как один из Народа. А её мыслесвет стал сильнее, чем когда я пробовал его в последний раз.'

Чуткий-Нос с сомнением взглянул на него, затем обратил внимание обратно на двуногую, и прикоснулся к её мыслесвету. Его уши медленно приподнялись, когда на него хлынул неразбавленный поток силы, такой мощной, почти болезненной, как будто он попробовал её слишком близко.

Да, он понял, о чём говорил Смеющийся-Ярко. Этот детёныш был осведомлён о деревьях и горах вокруг неё, почти также хорошо, как любой разведчик.

'Я не осознавал, насколько выросла сила её мыслесвета,' - сказал он Смеющемуся-Ярко через мгновение, с уважением в голосе.
– 'Это на самом деле очень сильно, даже для клана Погибели-Клыкастой-Смерти! (Стефани Харрингтон).'

'Это очень похоже на то, как было у её отца,' - ответил Смеющийся-Ярко.
– 'Я помню его в её возрасте. Он был очень сильным. На самом деле, из песен памяти о Глубоких-Корнях (Альфред Харрингтон - отец Хонор) и Танцующей-на-Облаках, всем известно, что дети клана Погибели-Клыкастой-Смерти имеют более яркий мыслесвет, чем у других двуногих, и в нём есть что-то напоминающее мыслесвет Врага-Тьмы [Скотт МакДаллан (Приблуда; Прекрасная дружба, ч.2)]. Он не такой же, только напоминает его... своей чёткостью, пожалуй. Они многое видят и чувствуют больше, Чуткий-Нос. И я считаю, их мыслесвет сильнее, чем у всех их предков.'

Чуткий-Нос удивлённо прищурился, и снова посмотрел на молодую двуногую. Он никогда не задумывался об этом, а даже если бы и задумался, такая вещь, вряд ли пришла бы ему в голову. Каждый котёнок в клане Яркой Воды вырос на песнях памяти о Погибели-Клыкастой-Смерти, на ярком, бесстрашном вкусе её мыслесвета, на её глубокой и многогранной связи с Лазающим-Быстро. Это была одна из красивейших и глубочайших трагедий клана, ибо с уходом Погибели-Клыкастой-Смерти, Лазающий-Быстро последовал за этим чудесным мыслесветом во тьму вместе с ней. Она прожила длинную для двуногих жизнь, но никто из Народа тогда не осознавал, насколько действительно короткими были жизни двуногих.

А теперь, когда он более внимательно попробовал этот приближающийся мыслесвет, он понял, что Смеющийся-Ярко мог оказаться прав. Это было так, как будто солнце спустилось под ветви золотого-листа и зелёных-игл, ослепляя всех, кто слишком внимательно на него посмотрит.

У Чуткого-Носа никогда не возникало искушения установить связь с одним из двуногих, даже с одним из клана Погибели-Клыкастой-Смерти, который был уважаем и любим всеми кланами Народа. Даже когда он чувствовал желание дотянутся до этого великолепия, связать себя с ним навсегда, этот мыслесвет представлялся ему огнём, на который слетаются ночные-летуны.

'Она воистину дочь Погибели-Клыкастой-Смерти, несмотря на многие сезоны между ними, и не только потому, что она тоже парит над облаками,' тихо сказал Смеющийся-Ярко.

'Я много раз чувствовал Погибель-Клыкастой-Смерти в песнях памяти, но эта двуногая... я думаю, её песня будет такой сильной, и она свершит столь многое...'

'Ты когда-нибудь рассматривал связь с одним из двуногих?' - спросил Чуткий-Нос, и Смеющийся-Ярко удивлённо мяукнул.

'Только не я, маленький брат! Если бы я хотел, я вероятно ухватился бы за возможность связи с её отцом, когда он был немного старше, чем она сейчас. Да, их мыслесвет горит ярко, но их жизни так коротки. На свете так много чудес, которых я ещё не видел, а связь с двуногим, даже таким молодым как этот детёныш, лишит меня многих из них! Кроме того, она дочь Глубоких-Корней даже в большей степени, чем Погибели-Клыкастой-Смерти. Как и он, она создана для других миров, других солнц, а я дитя этого мира, Чуткий-Нос. Как разведчик клана - возможно, но лично я, не желаю покидать этот мир.'

Чуткий-Нос задумчиво качнул кончиком хвоста соглашаясь, и обдумывая сказанное его братом. Мыслесвет Погибели-Клыкастой-Смерти ярко горел в песнях памяти клана Яркой Воды, но это был и её мир. Хотя она и оставляла его иногда. А Лазающий-Быстро сопровождал её, возвращаясь с мыслепеснями о других мирах двуногих. Она всегда возвращалась, потому что этот мир был для неё сокровищем, которое жаждало её сердце. Однако не со всеми своими потомками она поделилась этим сердечным голодом.

А вот интересно... Он с любопытством посмотрел на Смеющегося-Ярко, и старший древесный кот повернул к нему голову, внимательно посмотрев на него в ответ, его уши напряглись в ожидании вопроса брата.

'Почему ты так уверен, что она создана для других миров?' - наконец спросил Чуткий-Нос, и уши Смеющегося-Ярко удивлённо дёрнулись.

'А какие в этом могут быть сомнения?' - переспросил он.

'Как ты можешь чувствовать уже сейчас, что она выберет путь, на котором скажет 'прощай' этому миру?'

Он вгляделся в двуногого детёныша.

'Это случится не завтра, и даже не через день, но она оставит это место, и она не знает вернётся ли снова. Я чувствовал тоже самое у её отца.'

'Я не могу это почувствовать,' - признался Чуткий-Нос.
– 'Возможно её мыслесвет слишком ярок. Ветер-Памяти говорила, что мыслеголос у тебя сильнее, чем у большинства самцов, и к тому же ты разведчик.'

Весь Народ знал, что разведчики становится разведчиками из-за их мыслесвета, который позволял им исследовать мир вокруг них гораздо эффективнее, чем другим.

'Возможно это из-за того, что твои ощущения острее моих.'

'Может быть,' - задумчиво произнёс Смеющийся-Ярко.
– 'Наш род был ближе к клану Погибели-Клыкастой-Смерти много рук сезонов, и к тому же, я старше чем ты. Возможно поэтому, я чувствую её острее.'