Чтение онлайн

— Надеюсь, что ты получишь свою роль, милочка. И приходи снова через шесть недель, не забудь. Я подровняю тебе стрижку.

Когда Роза заканчивала выписывать чек — кисло подумав, что скоро окажется банкротом, — она подняла голову и увидела свое отражение в продолговатом зеркале. Рядом с ней отражалась другая посетительница, дожидавшаяся своей очереди, — хрупкая, светловолосая девушка со скучной, недовольной миной на лице. Роза непроизвольно встретилась с ней взглядом, прежде чем поняла, с шоком узнавания, что это никто иная как Камилла Траверс-Ффренч.

Девушка повернулась к ней и протянула:

— Прямо-таки зверство, как долго приходится здесь всегда дожидаться!

Роза улыбнулась и храбро встретилась с ней взглядом вновь, когда оценила свою нынешнюю внешность — модно одетая, длинноногая, с лицом девушки-модели и пышной фигурой женщина. Камилла с готовностью одарила ее ответной улыбкой. Это послужило веским доказательством: Роза стала совершенно неузнаваемой.

По дороге домой, в такси, Филиппа предложила ей очередную пытку.

— Пожалуй, мне следовало бы заехать с тобой в мою клинику, — сказала она отрывисто, — чтобы тебе сказали, как предохраняться.

Роза застыла.

— Это еще зачем? Я не планирую ложиться в настоящий момент ни с кем в постель!

Филиппа вздохнула.

— Роза, из всех людей на свете ты меньше всего способна планировать это. Это я могу планировать, признаюсь тебе, но только не ты. Мужики же, с другой стороны, планируют это беспрестанно, каждую минуту дня и ночи. Вот в чем соль. Я чувствую ответственность за тебя. Ты вскоре обнаружишь, что мужчины начали уделять тебе массу внимания, и, разумеется, я не могу научить тебя, как справиться со всем этим. Тебе придется учиться этому самостоятельно, на собственных ошибках и травмах. Но если ты окажешься в ситуации, когда ничего не сможешь сделать — либо не захочешь ничего делать, — то тогда одной проблемой будет меньше, не придется беспокоиться об этом, не так ли?

Но тут Роза проявила упрямство.

— Я ужасно благодарна тебе за все, Фил, и никогда не смогу отплатить тебе за все хлопоты со мной. Однако я едва ли стану заниматься в Уэстли амурными делами, даже если допустить, что безумно в кого-нибудь влюблюсь. Я просто не в состоянии представить себе, что прыгну в постель с мужчиной, которого знаю от силы две недели.

Филиппа про себя улыбнулась наивности слов Розы, но решила не спорить.

— Что ж, смотри сама, конечно, — ответила она, пожимая плечами. — Но уж если ты отказываешься проявить осторожность, тогда тебе действительно придется хорошо себя вести.

На следующее утро, сложив все свои старые наряды в одну из пустых сумок, где они будут дожидаться старьевщика, Роза заботливо упаковала свои покупки, причем ей пришлось взять у Филиппы на время второй чемодан и портплед. Она решила надеть джинсы, сандалии и клетчатую блузу, которая завязывалась впереди под диафрагмой. Природная одаренность Розы помогла ей быстро овладеть искусством краситься, и она даже кое в чем усовершенствовала уроки Филиппы. Машинально она позвонила по телефону и заказала такси до Паддингтонского вокзала, а потом с усмешкой осознала, что новая, внешняя Роза одерживает верх над прежней внутренней. Прежняя Роза потащилась бы, тяжело нагруженная, на автобусную остановку и ехала бы, держа билет в зубах, усталая, потная и разгоряченная, ради ненужной экономии и самоуничижения.

Филиппа, намеревавшаяся в этот день появиться на работе, обняла ее и сказала прочувствованно:

— Ты выглядишь потрясающе. Найджел все-таки идиот! Не береги себя для него. Проводи время как можно интересней и навести меня, когда будешь возвращаться домой.

— Спасибо тебе за все, Фил, — ответила Роза, тронутая ее словами. — Я буду полностью погружена в занятия живописью. Это будет чем-то вроде учебной прогулки, где я постараюсь привыкнуть к своему новому облику, прежде чем вернуться снова к реальной жизни.

— Эту жуткую школу, прозябание у Ферфаксов и квартиру пополам с Беатрис нельзя называть реальной жизнью, — зловеще заявила Филиппа, — однако всему свое время. Пока, Роза.

И она отправилась по своим делам.

Высадившись из такси у вокзала, впервые оказавшись без моральной поддержки со стороны Филиппы, Роза испытала несколько минут сомнений. Она не привыкла к мужскому вниманию, и взгляд, полный откровенного обожания, которым встретил ее молодой контролер, подействовал ошеломляюще.

— Я боюсь, что вы найдете все места второго класса занятыми, мисс, — объяснил он словоохотливо, игнорируя очередь, выстроившуюся за Розой. — Как вам известно, только что в школах начались каникулы. Это канун летнего пика, и все места до Эксетера зарезервированы. Разумеется, может оказаться, что место будет не востребовано и вам повезет. Либо вы можете поехать первым классом. Там масса свободных мест.

Роза быстро приняла решение. После всех своих хлопот ей не хотелось появиться в Уэстли изможденной в результате двух часов стояния в коридоре либо после того, как просидит эти же два часа стиснутой в переполненном купе.

— Тогда я возьму билет первого класса в один конец вместо обратного билета второго класса, будьте так любезны, — заявила она с непривычным размахом.

По опыту Роза знала, что на железнодорожных станциях носильщика обычно не дозовешься, они там как редкие птицы, и уже собралась сама волочить тяжелые чемоданы на указанную дальнюю платформу, когда неожиданно перед ней возник непрошенный член этого невидимого братства и, прежде чем она успела опомниться, помог ей сесть в вагон первого класса. С проворством он загрузил ее чемоданы на багажные полки, а его глаза неотрывно и с уважением глядели на ее грудь, пока она рылась в сумочке в поисках чаевых.

В купе находился еще один человек, который, судя по тому, как он слегка ощетинился, явно надеялся, что будет тут в одиночестве. Роза, со своей стороны, в обычных условиях тоже предпочла бы сидеть в одиночестве, либо в вагоне, где едут другие женщины. Однако носильщик выбрал за нее, и сейчас трудно было что-то поделать. Внезапно Роза подумала, не начнет ли и этот мужчина тоже пялить на нее глаза, и нерешительно прикинула, не надеть ли ей жакет, но потом решила остаться так, поскольку день был действительно жарким. Да и вообще, отругала она себя, что за абсурдные опасения, она положительно становится самонадеянной.

Роза отличалась почти рефлекторной привычкой пристально разглядывать людей, когда думала, что за ней никто не наблюдает, аккумулируя в подсознании зрительные образы, подобно тому как писатель заносит свои впечатления в записную книжку. Ее вынужденный попутчик сохранял свою негалантную позу несколько наигранной дремоты, что в железнодорожном купе было равнозначным просьбе не беспокоить. Ее глаза с любопытством шарили по худым, загорелым чертам. Это необычное лицо, аскетичное, почти средневековое, с классически правильным носом и твердым, несколько жестким ртом, слегка изможденное и некогда чисто выбритое, уже успело обрасти щетиной, словно он не спал всю ночь. Светлые, слегка выгоревшие на солнце волосы с легким оттенком рыжины завивались над воротом дорогостоящего на вид, но довольно мятого костюма «сафари». Длинные ноги по диагонали протянулись через купе. В особенности поражали пальцы рук — длинные, сильные, заостренные на кончиках, они небрежно держали номер «Таймс».